Наши предки

Но рука так и не достигла цели: виконт внезапно отдернул ее и поднялся во весь рост.

– Ты мне нужна только в замке, – заявил он, взбираясь на коня, – я сию минуту велю приготовить для тебя башню, там ты и поселишься. Даю тебе день на размышление, завтра буду за ответом.

И, пришпорив коня, он помчался прочь.

Назавтра Памела полезла на шелковицу за ягодами и вдруг среди листвы услышала кудахтанье и хлопанье крыльев. С перепугу она чуть не свалилась вниз. К длинной ветке был привязан за крылья петух, и его терзали жирные гусеницы, синие и мохнатые, – кто-то водрузил скопище этих хищниц, обитающих на соснах, прямо петуху на гребень.

Без сомнения, то было еще одно ужасающее послание виконта. «Завтра на заре, в лесу», – догадалась Памела.

Прихватив корзинку для еловых шишек, Памела отправилась в лес – Медардо вышел к ней из-за дерева, опираясь на костыль.

– Ну так что? – спросил он у Памелы. – Решила, идешь в замок?

Памела разлеглась на хвойной подстилке.

– Решила, – ответила она, едва поворотив голову к виконту, – решила, что ни за что туда не пойду.

Коль вам так хочется, давайте встречаться здесь, в лесу.

– Ты пойдешь в замок, говорю я тебе. Башня для тебя уже готова, ты там будешь полной хозяйкой.

– Запереть меня задумали, а там, не ровен час, пожар вспыхнет или крысы загрызут… Знаю я вас! Дудки! Говорю вам, я буду ваша, извольте, но прямо здесь, на сосновых иголках.

Виконт присел возле нее. Зажав в руке сосновую иголку, он пощекотал ею шейку Памелы.

Памела вся покрылась гусиной кожей, но не двинулась с места. Она смотрела на лицо виконта, склоненное над ней: профиль, который всегда остается профилем, даже если смотреть анфас, два доведенных только до середины ряда зубов, которые сейчас, когда виконт улыбался, напоминали ножницы.

Медардо сломал иглу в кулаке.

– Только в башне ты мне нужна, только в башне, за семью замками!

Пастушка совсем осмелела и, болтая в воздухе голыми ножками, повторяла:

– Здесь, в лесу, согласна, в неволе – никогда, хоть убейте!

– Я тебя заставлю сделать по-моему, – сказал Медардо, положив руку на круп коня, который все это время гулял по лесу, но сейчас, словно нарочно, оказался рядом.

Он вскочил в седло и умчался прочь по лесной тропе.

Ночь Памела, как всегда, провела в своем гамаке, подвешенном между оливковым и фиговым деревьями, а утром – о ужас! – нашла на себе маленький кровоточащий трупик: половину белки.