Срыв (сборник)

Вместе с отцом поставил новый сортир; тупо глядя в яму во дворе, слушал возмущения по поводу того, что Харины не исполнили своих обещаний – ни пилы, ни бревен, а яма, вон, осыпается; печку надо в бане срочно менять, полок новый сколотить, а досок нет подходящих, да и вообще всю бы баню надо новую и хотя бы фундамент дома до осени залить…

– Да, надо, – соглашался Артем, но по-настоящему не верил, что они в силах что-то здесь, среди этого старья, изменить… Над сортиром бились четыре дня, и получился он кривоватым, низеньким, тесным – отец объяснил это отсутствием подходящего материала, но дело было скорее в их неумении строить… М-да, одно дело – сортир, а другое – дом, баня…

Событием для родителей стала покупка щенка лайки у школьного учителя труда.

Купили за символические двадцать рублей, специально сучку, на развод, назвали, не выбирая долго, Дингой. Несмотря на щенячьи два месяца, оказалась она уже всерьез злобной, знала свою обязанность охранять территорию внутри ограды, умела отличать своих от чужих. Артема она встречала ворчанием, переходящим в тонкий, но сердитый лай, пыталась схватить за ногу.

– Молодец, Динушка, – хвалил отец и трепал ее за складчатый загривок, – хорошая хозяйка растет.

Понимая, что это глупо, Артем все-таки обижался: «Нашли замену… Теперь и домой не прийти… И там лают, и здесь…» И, вроде бы играя с лайкой, он растравливал ее, чувствительно шлепал по морде, тыкал в бок, подсекал носком ботинка лапы. Динга взвизгивала, отскакивала, но тут же старалась отомстить, с неумелым рычанием бросаясь вперед.

Главное, что тяготило, – конечно, отсутствие денег. Имел бы он деньги… Но о больших деньгах старался и не мечтать – мечты выматывали хуже самой тяжелой работы, – а сотню-другую можно было перехватить лишь у родителей.

Просить Артем стеснялся. Нет, не то чтобы стеснялся, а опасался услышать в ответ что-нибудь резкое и обидное. Видел, как они экономят каждый рубль, надеются обустроиться на этих сотках, только этим, казалось, и живут.

О семейных делах родители с Артемом почти не разговаривали: задавали вопросы, но ответа не требовали – видимо, не хотели услышать его жалобы, боялись сорваться на упреки и запоздалые обвинения.

Да и о чем было здесь говорить? Всё ясно и так. Непонятно только, как дальше жить.

– Нам, это, – медленно, с трудом начинал Артем о том, зачем пришел, – нам в консультацию завтра надо. Ну, насчет ребенка… Проверить.

– И что? – понимая, к чему это говорится, все же спрашивал отец.