Выбор

– Итак, как бы ты хотела обустроить свой дом? – обратился Семён Львович к дочери, предлагая ей продолжить прерванный монолог и одновременно открывая коньяк. – Поведай!

– Итак, в спальне – сейф с драгоценностями, вмонтированный в стену и прикрытый картиной, и, – Тамара мечтательно подняла глаза в потолок, – золочёная кровать с балдахином.

– Балдахин-то зачем? – с некоторым недоумением спросил Семён Львович.

– Это же красиво, папа, – ответила дочь. – И потом, на Востоке, например, так принято.

– В сказках Шахрезады и во дворцах султанов и халифов, – Царёв решил вступить в разговор.

– Значит, мой дом должен быть, как сказочный дворец, – девушка с вызовом посмотрела на обоих мужчин.

Андрей мельком взглянул на Покровского и благоразумно решил промолчать.

– Ну и кто должен будет оплатить всё это великолепие? – Спросил Семён Львович, наливая в рюмки очередную порцию коньяка.

– Ты, папа, ты и мой будущий муж, – как о чём-то очевидном ответила Тамара.

– Интересно, – Покровский внимательно посмотрел на дочь.

 – Хорошо. Отец и муж должны. А ты, ты сама в этой своей жизни предполагаешь быть кому-то должна?

– Не знаю. Не думала. А что, это обязательно?

Семён Львович посмотрел на часы:

– Андрей Владимирович, реализацию нашего проекта мне необходимо предварительно обсудить с моими коллегами и компаньонами в городе. Сейчас я уеду и вернусь завтра где-то в первой половине дня. Думаю, что по итогам этой поездки мы с вами сможем найти оптимальный вариант начала нашей совместной работы.

Прошу вас извинить меня. Продолжайте трапезу и отдыхайте. Тамара, – сказал Покровский, обращаясь к дочери, – прояви гостеприимство и не давай гостю скучать…

…Приподнявшись на локте, Царёв задумчиво смотрел на спящую Тамару. Несомненно, лежащая рядом с ним девушка была красива. Её густые чёрные волосы в живописном беспорядке были разбросаны по подушке. Черты лица вызывали невольные ассоциации с изображениями на греческих фресках. Под тонкой тканью покрывала легко угадывалось привлекательное женское тело.

"Это хорошо. Хорошо, что мне эта девочка нравится, – подумал Царёв. – Ну а с интеллектом и знанием жизни разберёмся. Была бы форма, а содержанием мы её наполним".

– Ну и о чём ты думаешь, глядя на меня? – неожиданно спросила Тамара, не открывая глаз.

– Если бы Тициан был жив, свою "Флору" он писал бы с тебя.

– Кто это такой? – Тамара открыла глаза.

– Великий итальянский художник. К сожалению, он умер в XVI веке. Тебе не повезло.

– Ладно.