Откровенные повести о жизни, суете, романах и даже мыслях журналиста-международника

– Ехал тут мимо, понимаешь, и подумал, дайка, загляну, проведаю, как там наше золотое перо поживает, – продолжал он всё так же радостно, оптимистично, на подъёме.

– Очень приятно, Антон Иваныч, – вяло промямлил Петя. – Чай, кофе, коку со льдом?

– Кофейку, кофейку, Пётр Сергеич! По-нашему, по-латиноамерикански!

Пете было доподлинно известно, что Мексику Антон Иванович ненавидел. И своих чувств на территории посольства не скрывал. Считал эту страну отстойным болотом, краем света, своё пребывание в ней – ссылкой, а с мексиканцами общался через силу: брезговал.

– Селия, два кофе! – Распорядился Петя в селектор.

В кабинете повисло молчание. К счастью, пожилая секретарша Селия, женщина строгая и основательная, словно почувствовав через стену напряжённость ситуации, на этот раз варить свой фирменный напиток не стала, а быстренько развела растворимый.

– Ну, что, Пётр Сергеич, гостя сегодня принимаете, – не вопрошая, а утверждая, произнёс Антон Иванович, дождавшись, пока Селия выплывет за дверь.

– Да, так… как бы сказать… в общем… – без энтузиазма ответил Петя.

– А если ещё один едок подойдёт, не накладно будет? Ха-ха-ха, шучу! Принесу бутылочку, икорки там, балычка, то-сё… Не волнуйся, стол мы с тобой оформим роскошный… Гость наш вовек не забудет!

– Дык, это… предупредить… и вообще… – продолжал сопротивляться Петя.

– Зачем предупреждать? Вовсе и не нужно никого предупреждать! Заглянул друг на огонёк, просто, без приглашения, поболтать, водочки выпить, балычка поесть… Что, разве так не бывает?

– Он – американец.

– Правильно, правильно, Пётр Сергеич, расскажи мне, как в Америке принято! А то я там почти четыре года не жил и пятьсот раз туда не ездил! Не знаю, серый человек! – Тоня рассердился. Надулся и покраснел.

Петя сник, почувствовал себя мелкой сошкой, которая мешает большому и настоящему делу.

– Вы на шесть с ним условились, – решительно продолжил Антон Иванович, профессионально распорядившись Петиным смущением. – Я подойду в шесть пятнадцать. Именно, как договорились: шёл-шёл, и зашёл… на огонёк…

– Что же, на огонёк и с балычком? Не вяжется как-то…

– Ты, Пётр Сергеич, если не хочешь, чтобы я приходил, так и скажи! – Повысив голос до лёгкого металлического звона и убрав из него всё прежнее радушие и братство, произнёс Антон Иванович.