Спастись еще возможно

Ему было сейчас плохо, по-настоящему – почти как там, в парке. – Не может быть… нет…

– А почему? – живо воскликнул Генрих Семенович. – Нет, никто ведь вас за язык не тянул называть его имя. Вы назвали, я кое-что проверил и вот: интересная получилась петрушка.

– Кто? – хрипел Прямой. – Кто его видел?

– У вас дрожат руки, Сергей Григорьевич, – удивленно заметил Генрих Семенович, – Что с вами?

– Кто-о?

– Вам нужна фамилия? Так я не могу назвать. Впрочем, и к делу подшить мне особенно нечего. Открою вам тайну, Сергей Григорьевич: опять подвела нас техника, агент-то его видел, а на видеопленке – пшик, пустое место! Но я верю агенту, и вам верю – когда двое что-то видят – это серьезно! И в то же время, удивительное дело, я и чутью своему верю: не мог такой человек, как Павел Иванович Глушков, исчезнуть так просто, кроме как в подземное царство Аида.

Нюх у меня, Сергей Григорьевич – это профессиональное! Вот и раздваиваюсь я. Не знаю, чему верить? Не разъясните ли ситуацию?

Генрих Семенович внимательно посмотрел на Прямого и грустно резюмировал:

– Не разъясните.

А жаль… Он хлопнул себя по коленям и встал. В это время в комнату вошел Охотник.

– Вроде, все готово, – доложил он и кивнул в сторону Прямого: – Что с ним?

– С ним все нормально, можешь не обращать на него внимания, докладывай. Да, выдай ему «скат»[6 - Бронежилет.] пятой степени защиты. Безопасность свидетеля – прежде всего.

Охотник молчал и с опаской смотрел на Прямого, но Генрих Семенович поторопил:

– Давай, давай, говори.

А ему не до нас, у него, похоже, стресс.

– Все готово, запускаем вариант «В»

– Нет, – оборвал Генрих Семенович, – «С», только «С», если и на него осталось время.

– «С»? – Охотник заметно помрачнел. – Но почему?

– Да потому что у нас час-полтора времени, голубок. Хоть ты и Охотник, но ни хрена ты не сечешь в оперативной обстановке. Через тридцать минут, как только перетрут все что надо с Москвой, они начнут операцию. Ну, еще столько же будут разбираться с заградительной полосой, делать коридоры, занимать позиции.

Итак, максимум через полтора часа они предстанут пред твои светлы очи. Я не знаю, какие они будут применять средства, но если у них широкие полномочия, то сам понимаешь… Поэтому, я через час с командой отбываю на машинах, а вы с фигурантом по варианту «С» уже через сорок пять минут. Ясно?

– Так точно! – вытянулся Охотник.

– Все, сынок, прощай и не поминай лихом, – Генрих Семенович потянулся, обнял его и троекратно поцеловал.