Спастись еще возможно

Прямой прожил около часа и увидел, как в комнату вошел среднего роста худощавый светловолосый мужчина лет сорока пяти. Он отряхнул невидимую пылинку с бежевого джемпера и поздоровался:

– Здравствуйте, Сергей Григорьевич.

Прямой демонстративно кивнул Кабану, мол, что молчишь, здороваются с тобой?

– Сергей Григорьевич, – светловолосый придвинул стул и уселся напротив, – давайте будем серьезней. Я ваш новый следователь, Генрих Семенович, будем знакомы.

– А старый как же? – нашелся Прямой, – Съехал? Жаль, такой был мужчина, настоящий полковник.

– Приятно иметь с вами дело, – Генрих Семенович улыбнулся, – другие, признаться, в вашей ситуации выглядели более бледными.

– Все ништяк, – так же широко улябнулся Прямой, – другие может и не гнили столько же по СИЗО. Я вашего брата повидал.

– Об этом, Сергей Григорьевич, мы еще поговорим, – вежливо прервал его следователь, – а сейчас расскажите вот что. Что произошло с вашей головой?

– Что? – удивился Прямой, тут же вспомнив, что с этого же вопроса начал покойный Гриша Функ.

Он и ответить попытался так же: – Да покрасил – и дело с концом.

– Вы, уважаемый Сергей Григорьевич, – следователь продолжал мило улыбался, – выражаясь вашим языком, «не гоните порожняк».

Он достал блокнот и, указывая на покрытую каракулями страницу, сказал:

– Вот, пожалуйста, вчера, двенадцатого июня, в четырнадцать двадцать три, вы, будучи нормальным шатеном, поставили свой автомобиль марки «Мерседес 230» на площадке у дома номер двадцать шесть по улице Советской и прошли в здание переговорного пункта, где сделали четыре звонка.

Тексты разговоров прилагаются. Затем проследовали в Детский парк, в сторону туалетов, не доходя, повернули и остановились у летней эстрады. Потом присели на скамейку… нет, простите – на каменную ступень. И сидели… Тут у нас маленький пробельчик вышел: неполадки с аппаратурой…

– Так что было дальше? – заволновался Прямой, – Ну присел я, а дальше?

– Вам виднее, Сергей Григорьевич.

Это ж вы присели? – резонно возразил следователь.

– Да не помню я, плохо мне стало… Потом подошел Павел Иванович…

– Кто? – резко выкрикнул следователь. – Этого явно не значилось в его блокнотике. – Еще раз: кто подошел, какой Павел Иванович?

– Ну, Глушков, естественно, кто ж еще?

– Не путайте следствие, не было никакого Павла Ивановича. Или это, по-вашему, пацана так звали?

– Какого пацана? – теперь удивился Прямой.