20 глав о любви, или Вечное солнце мятущейся души…

Пушкин с начала 1836 года был вынужден постоянно обращаться к ростовщикам: 1 февраля закладывается белая турецкая шаль Натальи Николаевны, 13 марта ? даже кофейник, что свидетельствует об остром дефиците…..

А он всё метался, как белка в колесе, вынужденный жить в соответствии с положением в свете…

Кстати, на балах Пушкин старался держаться поодаль от своей прекрасной супруги Натальи Гончаровой, чтобы лишний раз не акцентировать внимание окружающих на том, что он на десять сантиметров ее ниже. Пушкин – 166 см., Н.

…Вот запись в дневнике от 17 сентября 1836 г., сделанная  дочкой известного историка Карамзина Софьей Николаевной, которая пишет о Пушкине: «Он своей тоской и на меня тоску наводит. Его блуждающий, дикий, рассеянный взгляд поминутно устремлялся с вызывающим тревогу вниманием на жену и Дантеса, который продолжал те же шутки, что и раньше, ? не отходя ни на шаг от Екатерины Гончаровой, он издали бросал страстные взгляды на Натали, а под конец все-таки танцевал с ней мазурку. Жалко было смотреть на лицо Пушкина, который стоял в дверях напротив молчаливый, бледный, угрожающий.

Когда приехала графиня Строганова, я попросила Пушкина пойти поговорить с ней. Он согласился, краснея (ты знаешь, как ему претит всякое раболепие), как вдруг вижу ? он остановился и повернул назад. «Ну, что же?»? «Нет, не пойду, там уж сидит этот граф». ? «Какой граф?» ? «Дантес, Геккерен, что ли?»».

Добавлю от себя, что А. Пушкин называл так Дантеса, у него он не барон Геккерен, а граф Геккерен.

Позже стало известно, что на одном из  зимних балов 1836 года состоялось решительное объяснение меж Натали и Дантесом. Тогда она сказала ему: «Я люблю вас, как ещё в жизни не любила, но никогда не просите у меня ничего, кроме моего сердца, ибо всё прочее не принадлежит мне и я могу быть счастливой, только выполняя мой долг, ?  пожалейте же меня и продолжайте любить меня всегда также, как любите теперь, и моё чувство будет вам наградой».

… Представьте себе ? каково было при этом нашему Пушкину?!?

И как не вспомнить его строки, написанные за два года до этих событий, строки, которым так и не суждено было сбыться:

Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит ?

Летят за днями дни, и каждый час уносит

Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем

Предполагаем жить… И глядь ? как раз ? умрем.