20 глав о любви, или Вечное солнце мятущейся души…

Владимир и Борис, татары и Мстислав –

Все след оставили в таинственной палате;

Но больше всех кольчуг, доспехов позлащенных

И кубков дедовских и чарок вековых,

И всех сокровищ, тут веками взгроможденных –

Мне люб здесь меч один, – меч бедный и простой,

Без пышного герба… меч ратника стальной…

Но он один решил событья мировые;

Он в битву тысячи водил других мечей,

Победой искупил честь Родины своей, –

То меч Пожарского, спасителя России!!!

Сей меч нам к Родине велит питать любовь,

Служить и делом ей, и  словом и советом!

Склони же голову пред ним и удались с обетом

За Русь не пощадить ни жизнь свою, ни кровь!.

.

…А дальше была первая любовь, а затем несчастливый брак с богатым графом Андреем Ростопчиным, чей отец – московский генерал-губернатор велел сжечь Москву в 1812 году. Увы, мой Андрей совсем не походил на толстовского, тоже Андрея, только Болконского…

Несмотря на то, мой  муж был человек неглупый, он ухитрился (в продолжение 30 лет) промотать огромное состояние, оставленное ему отцом.

Он прокутил великолепный дом в Москве, роскошные имения в лучших  российских губерниях,  картинную галерею,  библиотеку,  знаменитый Ростопчинский конный завод… и проч.,  и проч.

Что мне было при всём этом предпринять? Своё разочарование в замужестве я  топила в литературе:  стихи, проза,  драматургиянадолго  становятся моим основным делом.  Не скрою – я была счастлива тем, что моё имя  быстро стало известным:  стихи появляются  в  центральных журналах  «Московский наблюдатель»,  «Библиотека для чтения»,«Современник»,  издающиеся в Санкт-Петербурге  и в  Москве.

  В то время обо мне и пошла поэтическая слава, все в один голос говорили, что в этом равнодушном  мире появился неравнодушный человек с живым умом,  живым  и  благородным сердцем, чистейшей душой.

Именно тогда  князь Вяземский писал другу Александру Тургеневу:  «Каковы стихи? А?  Могли бы быть Жуковского, Пушкина,  Баратынского; уж  верно не отказались бы от них; и неужели ты не узнал голоса некогда Додо Сушковой, а ныне графини Ростопчиной?  Какое глубокое чувство,  какая простота и  сила!».

…Но вернусь к своей семейной жизни. Я прожила в браке до конца жизни с этим кутилой и повесой (А. Росточиным), со своей своевольной свекровью, фанатично ударившейся в католицизм и наполнившей наш дом ненавистными кседзами…О, нет, я никогда бы не смогла срифмовать «Любовь – Свекровь»!

…Потом было мимолетное счастье с сыном знаменитого историка Н.