Пагубная страсть

Агапов вместе с Кривцовым дежурил в клубе, пока не увлекся пчелами. Кривцов рассказал соседу о ночном происшествии.

– В мои смены на чердаке тоже была возня, – спокойно сказал Агапов. – Крест в окне отец повесил.

– Зачем? – насторожился Кривцов.

– Как-то летом мы оставили под крышей сушиться штормовку. – Агапов налил приятелю медовой настойки. – Через пару дней отец поднялся на чердак. Штормовка не высохла, а на полу под ней стояла темная лужа, похожая на силуэт лежащей женщины. Контур лица был отделен от тела.

Кривцову стало не по себе. Скорая перспектива вновь оказаться в ночной западне его не прельщала.

– И что все это значит? – спросил он растерянно.

– Как что? – удивился Агапов. – Грохнули фрау после гулянки. Возможно, прямо в кровати. – Агапов выпил. – Мается душа немочки взаперти. А тот, кто тебя на улице подстерег, ее охраняет. Да ты выпей, расслабься.

Кривцов неохотно промочил горло.

– И как выглядит этот благодетель?

– Я его не встречал, – признался Агапов. – На том берегу его многие знают.

Кривцов последовал совету Агапова. Ходил по клубному залу в носках, одолжил у Скарбалюса наушники. Чтобы отстраниться от неприятных звуков, включал бывалый видеомагнитофон. От водки не отказался, но значительно урезал норму. После девяти вечера Кривцов задергивал шторы, гасил свет, о перекурах на улице и вовсе забыл. Засыпать на дежурстве он не осмеливался, трескучим храпом боялся привлечь внимание Рыжего.

Пулеметные трели Кривцов издавал регулярно. Лида боролась с этим неудобством проверенным методом. Она успокаивала сожителя натренированным ударом в ребро. Кривцов сдержанно реагировал на тычки подруги, но иногда, выдернутый из тисков кошмарного сна, вскакивал на кровати и, как голливудский актер из нашумевшего триллера, тяжело и часто дышал, утирая со лба испарину краем одеяла. Он ненавидел сны о спортивном прошлом, которое бездарно закончилось в одночасье, а следом под откос пошла вся его жизнь.

Последние три года Кривцов жил без Лиды. Больше никто не толкал его по ночам, никто не посылал за бутылкой на тот берег. Кривцов прекратил писать унизительные долговые расписки в убогом магазине, обещая заплатить за водку через неделю. Найти горючее на одного потребителя он мог без труда и на своем берегу.

Ближайшим соседом Кривцова был Скарбалюс. В Рыбацкое его родителей занесло после войны.