Осколки юности

Войдя во двор школы, я обнаружила, что все уже находились на уроках и только я опаздываю. Что ж, именно это мне и было нужно. После вчерашнего события я живо осознала свое положение дел и поняла, что лучше мне не высовываться лишний раз. Буду приходить с опозданием оставшиеся дни, а на экзамены пойду впритык, минут за десять до начала. Гулять летом вообще не буду или буду, но очень аккуратно. Один плюс – у меня будет предостаточно времени, чтобы наилучшим образом подготовиться к вступительным экзаменам в институт.

Да и мамин приезд не за горами. Будем с ней вместе ходить на речку, ездить на машине в город, фотографироваться, болтать обо всем на свете, а вдруг она меня вообще в Питер возьмет на недельку или на две? А может быть, выйдет поступить туда… Что-то я замечталась и сама не заметила, как подошла к кабинету, где как раз идет алгебра.

Мой кулак коснулся гладкой, выкрашенной масляной краской поверхности двери.

– Здравствуйте, извините за опоздание, можно войти?

– Здравствуй, Коваль.

А я вот думал, кого же мне спросить, а тут ты. Давай сразу к доске.

– Можно мне вещи положить хотя бы?

– Конечно, располагайся, но не затягивай!

Я по привычке подошла к парте, за которой сидели мы с Настей, но ее не было. Может, опаздывает, а может, сидит с кем-нибудь другим, и я не заметила.

У доски я уже стояла с раскрытым учебником и выписывала оттуда уравнение. Пока я его решала, подметила, что в классе стоит тишина и только я нарушаю ее, шоркая мелом по школьной доске.

– Семен Геннадьевич, я закончила.

– Посмотрим, – сказал преподаватель и несколько минут завороженно пялился на доску.

– Что ж, прекрасно. Садись, Коваль. Пятерка. А почему ты, собственно, опоздала?

– Да я…

– А она с работы просто, – выкрикнул Сема, и несколько человек заржали вместе с ним.

– Молчать! Лорочка, садись. А ты, Коновалов, к доске! – вызвал своего тезку математик.

– А что я сразу?! – с выкатившими от удивления глазами заявил Сема.

– А потому что нечего быть таким разговорчивым! Вот у доски тебя и послушаем! – безапелляционно заявил Семен Геннадьевич.

Сема встал и побрел к доске с таким видом, будто его ведут на гильотину. Но мне было все равно, я искала взглядом свою подругу. Наплевать, что она вчера была неправа, я могу извиниться. Мне так не хватало ее. Но Насти нигде не было видно. Интересно, и где она пропадает, когда идут последние учебные дни?

Я подумала и решила, что надо бы навестить ее после уроков.