Территория невероятностей. Nigredo

Сможешь подойти прямо сейчас?

Я – сама наивность.

Обожаю я такие эксцессы. Конечно, я кинула мобильник на стол и отправилась в душ – и мылась там долго, пока не начала клевать в темечко совесть. Потом оделась и разглядывала свое обряженное в привычные черные футболку и джинсы бледное тело, обиженную физиономию, привычно детский вздернутый нос и белые, как у альбиноса, нечесаные волосы, которые свиваются в такие плотные кудри, что напоминают дреды. Я выгляжу примерно на десять лет моложе – как школьница.

Выбравшись из душа, я собралась: бросила в сумку сломанный карандаш и старое зеркало – отличные штуки для усиления заклинаний, проверенные. Позвонила Майло – он, судя по сонному голосу, еще валялся в кровати.

– Вставай, через пятнадцать минут надо быть на Сенаторской!

Кто только придумывает названия для улиц? Вообще придумывать ужасно тяжело, я над каждым рапортом восседаю, как утка над яйцами: сижу-высиживаю, и в конце концов получается такой лютый бред, что Пройсс выписывает из моих отчетов всякие смешные фразы и потом вешает в интернете.

Майло, конечно же, опоздал. Когда он наконец приплелся, нога за ногу, с заспанной физиономией, мне сразу вспомнился прошлогодний Хэллоуин, на который напарник пришел с пластиковой дубиной и в меховой шкуре – наряде пещерного человека. Можно себе вообразить, какие рапорты пишет он. Грамматических ошибок там столько, что, когда я читаю, мне кажется, еще чуть-чуть и глаза закровоточат от ужаса.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как обычно, – буркнул Майло, – ты про ту ерунду на обходе вспомнила? Больше не повторялось.

– А твои сны? – я вытащила из кармана печенье, разломила пополам и отдала Майло часть. Ел он всё, всегда и постоянно.

– У Ингрид манеру переняла? – раздраженно спросил он. – Она тебя подкалывает на тему предчувствий, так ты за мои сны взяться решила?

Я обезоруживающе подняла руки вверх:

– Спокойно, я тебя не подкалываю.

– Ни с кем, – отрезал Майло.

Я закрыла рот. Конечно, я знала, что напарник – человек с тяжелым характером, но обычно он был откровенен со мной. Однако периодами он будто закрывался от всего, и обижаться на это не нужно. Наверное, не стоит самой сгущать краски, и надо просто оставить человека в покое.