Альма

Взять даже любимую детскую книгу Альмы – «Мэри Поппинс». Жена до сих пор отказывается верить, что Мэри волшебница, а не обычная няня. Знает книгу наизусть, а волшебство пропустила, не заметила, когда читала, и ждет теперь от нас всех совершенства, а у меня вот нет волшебной палочки. Но об этом Брюно дочери не говорит. Он начинает собираться и будто бы промежду прочим произносит:

– Знаешь, я еще хотел тебя попросить… Точнее не я, а мистер Патерсон. Тот, который руководит вашим школьным театром, Нина. Прости меня, но он говорит, ему неловко, что ты посылаешь ему любовные послания в открытках… А у мистера Патерсона жена, двое мальчишек… Мне неловко, Нина, тебя просить, но ты знаешь… Ты понимаешь, мужчины и ученицы – это всегда так деликатно.

Оба молчат и стали красными, как шары на елке у окна. Не смотрят друг на друга, избегают взгляды других людей в кофейне. Скорей на улицу!

– Я понимаю, – выдавливает Нина. – Пойдем, па. Мы же опаздываем.

Они многое еще хотят сказать друг другу, но не знают, с чего начать, не могут выбрать слова. Брюно рад, что они так удачно припарковались, долго ходить у него нет сил. Когда парочка выходит из кофейни на холод, Брюно предлагает:

– Посчитаем светофоры, как раньше?

– Я и так точно знаю – их шесть до школы и еще один сломанный, прямо перед поворотом к бабушке.

– Ладно, тогда что будем считать? Собак?

– Елки! Давай елки в витринах. Неделя до Рождества, – подыгрывает Нина.

А я смотрю на эту приторную парочку – неудачника Брюно и его незаконнорожденную дочь – и чувствую, как волна гнева и тошноты подкатывает к горлу.

Глава 4

Элеонор остановила водителя катафалка около салона красоты. В этот раз обошлось без церемоний. На кремацию, кроме нее, никто не пришел, и вдова решила сэкономить на лимузине, села рядом с водителем.

Она уверенно поднялась по трем ступенькам, вошла в знакомый зал с уже открытой бутылкой шампанского. По ходу сбросила шубу в услужливые руки хозяйки салона.

– Роза, выпей со мной за Гаральда! Он только что стал пылью.

Роза хихикнула и пошла за бокалами. За четверть века знакомства она привыкла к чудачествам бывшей оперной певицы и даже считала ее визиты рекламой своему заведению.