Альма

– Скажу по секрету, бабушка давно знает, о чем спектакль, – подражает его тихому голосу дочка. – Она сама выбрала пьесу и рассказала, что мне нужно отдать главную роль руководителю кружка. Знаешь, как он на нее смотрел?

И Брюно хмыкает и сдерживает улыбку, потому что за этим «как смотрел» может прятаться что угодно, от восхищения до ужаса. Он удивленно округляет глаза.

– Он сказал, что оценил ее выбор и вообще ценит ее вклад и все такое. А потом отдал мне роль.

– Кого же ты играешь, Нина?

– Ласточку.

– Он такой депрессивный и романтичный.

Но Нина не слушает. Она теперь говорит громко и помогает себе жестами, широкими, плавными, бабушка научила.

– Жил-был принц в одном королевстве, и родители так его любили, что ограждали от всех страхов и печалей. Принц не знал, что существуют горе и болезни, все они случались только за стенами его замка.

– Прямо как история Будды, – Брюно барабанит пальцем по стакану с кофе.

– Не перебивай! Принц состарился и умер, и на главной площади ему поставили статую из золота и драгоценных камней. Статуя была живая, она все видела и понимала, и тогда принц узнал, какая жизнь в его королевстве на самом деле. Он грустил, но сделать ничего не мог.

– Почему?

– Он же статуя, папа! И вот однажды под его шляпой свила гнездо ласточка. Внимание, ласточка – это я, – прижала ладони к груди. – Я буду много танцевать на сцене, как научила бабушка. Принц заметил ласточку и сказал: «Милая птичка, возьми, пожалуйста, рубин из моего посоха и отнеси его бедной швее в гетто, у нее умирает сын и нет денег купить ему апельсинов».

– И ты отнесла?

– Отнесла, но вначале рассказала, что вообще-то у меня мало времени, уже поздняя осень и мне пора лететь к подругам в Египет, загорать на жарком солнышке, – и Нина увлеченно перемещает стакан с кофе по столу, на котором так кстати изображена карта мира.

– Ага, а потом?

– А потом принц попросил отнести сапфир из его левого глаза поэту, который не может подарить букет фиалок любимой и дописать пьесу, так он беден, и теперь никто не узнает, что поэт талантлив.

– И ты отнесла? – Брюно скрестил руки на груди, кивает в такт рассказу.

– Конечно, что с принцем делать? И задержалась так еще на день. Потом второй глаз-сапфир отнесли девочке, которая торговала спичками и уронила коробок в канаву, чтобы отец-пьяница не бил ее вечером.