Я вижу звезды

Есть маги, которым я руки не подам, вампиров это тоже касается. А есть люди, которыми я восхищен. Но воспринимать тебя как полностью равную мне?.. Прости, я не могу.

–– Шовинизм какой-то, только магический, – хмыкнула я. Ну обидно же.

–– Может быть. Равно в той степени, что и мужчина, который не бьет женщину, понимая, что он кратно сильнее и та с ним не на равных. Так и тут.

–– И часто тебе подобное приходится объяснять?

–– Впервые, – развел руками маг, – я раньше как-то не раскрывался перед близкими людьми, – я подняла бровь, – да не было у меня близких людей, – покачал головой, – вот не было и все.

Или маги, или вампиры, а люди… да, – скривился он, – я человеческий шовинист или как это называется! Ты довольна?

–– Не знаю.

–– Вот и я не знаю. Ты читай дальше, – сменил тему, – это первая книга протокола. Дальше будет еще много. Не теряй времени.

Я пожала плечами и отвернулась от него. Удивительно. Я должна была бы, пожалуй, сходить с ума, переживать. Ведь все изменится и сильно и… да это ж целый мир, все иначе.

А я там на самом дне, в самом конце пищевой цепочки, ровно перед курицей или наравне с ней. Страшно должно быть. Но все ощущалось наоборот. словно вскрылся старый, большой нарыв. Легче. Понятнее.

Наверное потому и есть этот протокол, где все объясняется правильно, понятно. Мы привыкли жить в системе. Государственной, школьной, университетской, на работе, даже в семье. Везде система. А это значит – все будет в порядке, нормально. Веди себя правильно и обойдется.

Так и уснула в одежде. Помню, как Дима стягивал с меня вещи, устраивал поудобнее под одеялом. Заботливый. Он какой-то идеальный со мной порой становится. Между прочим да, это странно немного. Все терпит, не использует свое превосходство никак. Даже кричит на меня редко. А я ведь та еще девушка-мечта. Вместо восторженных борщей и минетов в дикой благодарности за постоянные и вполне комфортные отношения я все пытаюсь улизнуть и истерю. Надо подумать об этом. Но не сейчас.

Сейчас я любуюсь на своего волшебника.

Дима любит поспать, комфорт, вкусно кушать. Очень живой, обычный, человечный. Может быть поэтому я его не боюсь. Сейчас лежит, мерно дышит, обнимает подушку. Лицо расслаблено, ресницы еле заметно подрагивают. Такого хочется поцеловать. И еще раз, и еще, и еще много раз.

Вместо этого я тихо выскользнула из кровати и направилась на кухню. Жрать охота аж переночевать негде. Хорошо хоть накинула домашнюю сорочку. Света готовила завтрак.