Лицей 2022. Шестой выпуск

Тётка вдруг замолчала, нагнулась к истерзанной одежде и завозилась с материнской гранатовой брошкой на купленном в областном центре в прошлом году клетчатом пальто.

– Апа, ты что делаешь?

– Не видишь, что ль? Брошь забираю, – отчеканила Аманбеке, вонзая застёжку в свой тёмно-зелёный жилет.

– Но это бабушка прислала маме, когда я родилась.

– А наша мама, тоже твоя бабушка, просила твоего отца не жениться на русской девке. Не понимаю, что он в ней нашёл! Если он купился на цвет волос Наинки, то вон раскошелился бы на краску какой-нибудь местной девчонке.

Аманбеке отбросила ногой кучу одежды, прикрыла створку шкафа и, довольная, посмотрела на себя в зеркало. На зелёном, цвета навозной мухи жилете брошь красиво переливалась красными огоньками. Увидев в зеркале вошедшего Серикбая, она прикрыла рукой брошь и обернулась.

– Сбежала, – Аманбеке поймала удивлённый взгляд брата. – И все новые вещи бросила, которые ты ей покупал.

– Катя, куда она ушла? – растерянно спросил Серикбай.

– А я-то откуда знаю? – заплакала Катя.

– Сука, к мужику другому ушла, – помрачнел Серикбай. – К богатому, раз все вещи оставила.

– Ой ба-а-а-ай! – протянула Аманбеке. – Ты пропил, что ль, все мозги?

– Я не пил, – виновато ответил Серикбай, старясь дышать в сторону, и как будто тут же разозлился за то, что оправдывается. – И не твоё это дело.

– Наинка к одному мужику только могла уйти, – Аманбеке указала коричневым пальцем на Иисуса в настенном православном календаре.

Серикбай резко выпрямился, словно окончательно протрезвел, и, не сказав ни слова, выбежал из дома.

В длинной юбке, сшитой из похоронного платья, в душегрейке поверх старой кофты и с неизменным платком на голове, Наина покупала билет на поезд до областного центра.

Из окна автобуса по дороге на вокзал она видела Серикбая, бегущего к храму. Невольно вжалась в сиденье, пока тяжёлый бег мужа не сменился на неуклюжий прыгающий шаг и он не пропал из виду. Она представляла, с какими криками он ворвётся в храм, какими недостойными словами будет называть хороших людей, а главное, как жалко при этом будет выглядеть – как плаксиво задрожит его рот, когда он будет просить вернуть ему деньги.