Кулинарная битва

Мы за них вместе платим, мы! Это наши дети. У нас есть сбережения. Их, на мой взгляд, лучше бы потратить, чтобы нам обоим о жизни подумать. Потому что оба мы в тупике.

– Никакого тупика нет. У нас здесь прекрасная жизнь. Ты просто не хочешь это увидеть.

– Я твою «прекрасную жизнь» не вижу, потому что вечно торчу на работе, а домой только спать прихожу.

– Миленький, ну потерпи немного. И дома ты будешь, и вместе мы будем. Надо только сейчас еще немножечко поднапрячься, потом станет легче. Тут ничего нового нет – так жизнь устроена.

Сначала пашешь – потом дивиденды получаешь и пенки снимаешь.

– Или сначала пашешь – потом помираешь. Может, ты как канзасский первопроходец. Может, тобой до сих пор твой канзасский заряд движет. Но некоторым из нас нужно время, чтобы понять, что им от жизни нужно, для чего мы работаем и на что зарабатываем.

– А некоторые знают, что шанс нам чаще всего выпадает только один, что другого случая жизнь не даст.

Они пришли к своей извечной мертвой точке и теперь смотрели друг на друга в упор; первым отвел глаза Джей – сломался.

Мэй поняла: она выиграла. Сегодня.

Собственно, она всегда выигрывала.

Джей встал и пошел к мусорному бачку смахнуть в него остатки с тарелки. Нажал на педаль. Крышка открылась, он на секунду замер, а потом запустил в бачок руку. Мэй похолодела. О черт! Она забыла прикрыть в бачке всяким мусором то старье, которое сегодня собрала по углам и с таким удовольствием выкинула. Всегда прикрывала, а сегодня забыла. Пропади все пропадом! Сейчас он увидит… Сейчас начнется! Что именно начнется, она прекрасно знала.

Джей стоял перед ней, зажав в руке потрепанного тряпичного цыпленка.

– Не смей его выбрасывать! Райдер его любит.

Райдер любит, а она, Мэй, терпеть не может. Новорожденному Райдеру его подарила сестра. Маленький тряпичный цыпленок стал теперь серым и вонючим, и отстирать его было уже невозможно. Мэй исхитрилась втихаря вытащить его у сына из постели, и он уже несколько ночей подряд не вспоминал о своем любимце.

А после поездки и вовсе о цыпленке забудет. Правда, опуская игрушку в бачок, она почувствовала легкий укол жалости. Но цыпленок уже черт знает во что превратился, да и мягких игрушек в доме хоть отбавляй. Если их не выбрасывать, места нигде не останется.

– Он его разлюбил. Совсем про него забыл. – Попытка оправдаться даже для нее самой прозвучала малоубедительно. – Джей, посмотри, он такой грязный. Райдер другие игрушки полюбит. Это же рвань, хлам, да и только.