Запретная любовь

– А что помешало?

– Обстоятельства сильнее нас.

– Но у человека всегда есть выбор.

– Выбор есть – согласен. Но обстоятельства, повторяю, сильнее. Ты, Гавриил Семенович, еще молодой и жизнь твоя шла гладко, а вот столкнешься, – Ножигов замолчал, подыскивая нужное слово, – со стеной на пути. Так не лбом же ее разбивать?

– Отец говорил, я не помню, от мамы услышал, если будешь думать не о себе, а о других, все преодолеешь.

– Может быть, – как-то потерял интерес к разговору Ножигов. – Ладно, увидимся.

И зашагал прочь. Алексеев глядел ему вслед, но думал о Марте. После Нового года они не виделись, проводил после спектакля, а договориться о встрече не догадался, и теперь думал, не будет ли назойливостью, если он зайдет к ним. Так до воскресенья и пробыл в сомнениях: идти не идти.

Пошел.

Постучал и, услышав «Входите!», с замиранием сердца переступил порог и, тщательно выговаривая слова, поздоровался:

– Гутен таг!

Что Августе Генриховне явно понравилось, и она приветливо откликнулась:

– Гутен таг!

Марта, скрывая улыбку, прикрыла ладонью рот.

Августа Генриховна что-то сказала по-немецки и вышла.

– Сейчас будем пить чай. Видите, какие чудеса делает знание немецкого. – Марта улыбнулась. – Шучу. После того случая мама вас зауважала. Вы ей нравитесь.

– А вам?

– Разве мало, что нравитесь моей маме?

– Вы не против, если я иногда буду к вам заходить? – многое скрывалось за этим вопросом, и, понимая это, Марта, тем не менее, впрямую не ответила:

– Приходите, мама будет рада.

– Вы согласитесь быть учителем?

– Как вам откажешь.

– Может, завтра и начнем?

– Надо подумать, – Марта сложила ладони, ребром прижала к губам. – Здесь мы будем мешать маме, значит, учить вас придется на улице. А я за день в лесу так промерзаю, что никуда из дома выходить не хочу. Может, перенесем учебу на весну?

– Мы можем это делать у меня. Я давно обещал маме познакомить вас. Ей не терпится вас увидеть. Как вы на это смотрите? Согласны?

Марта явно смутилась от такого предложения, глянула на дверь, словно нуждалась в материной подсказке, и сказала:

– Если можно, в следующее воскресенье.

– Хорошо, я за вами зайду.

Марта – ее растерянность и смущение не проходили – поправила волосы и встала.

– Пойду на кухню, помогу маме.

Алексеев тоже встал, и в узком проходе между топчанами они оказались лицом к лицу.

– Как бы я хотел снова стать командиром отряда.