Запретная любовь

Широко расставив ноги и подбоченившись, он с угрозой сказал:

– Больше здесь не появляйся, а то голову оторву.

– Не говори гоп, пока не перепрыгнул, – Алексеев обошел немца и продолжил путь.

Вслед раздалось:

– Марту забудь, а то пожалеешь.

Лучше бы немец этого не говорил, следующим же вечером Алексеев был у Марты и на этот раз от чая не отказался. Рассказывал о своем дедушке – какой он был шаман, об отце, матери, об учебе в Якутске… Спрашивала Марта, Августа Генриховна молчала, но слушала с интересом.

Вышел, уже было темно. Но фигуру человека, выступившего из-за угла, заметил и ловко увернулся от удара. Увернулся и от следующего, причем сам нападавшего не бил. Но когда пропустил удар в лицо – разозлился, и тут уж драка началась настоящая. Алексееву удалось провести удар в живот и, когда нападавший согнулся, сбить его с ног. Добивать не стал, дал противнику подняться… Тут их обступили выбежавшие из бараков спецпереселенцы и, узнав Алексеева, охнули и дружно стали выговаривать сородичу:

– Ты что, Андрей, делаешь? Ты понимаешь, на кого напал? В тюрьму захотел?

– Ну и пусть.

– Марта тебе согласия не давала.

– Все равно пусть не ходит.

К Алексееву подошел пожилой немец:

– Вы извините его. Молодой, глупый. Мы все извиняемся.

– Как его зовут?

– Андрей Гарейс.

Подбежала Марта:

– У вас кровь. Вам помочь?

– Все нормально. Я пойду. До свидания?

– Вы извините, что так получилось.

– Да ничего страшного. Спокойной ночи!

Он не слышал, как после его ухода спецпереселенцы стыдили Гарейса:

– Мы так хорошо жили с местными, теперь из-за тебя все рухнет. Нас и так обзывают фашистами.

– Так что теперь, вообще не жить?

– Человеком надо быть. Человеком! Тогда и относиться к тебе будут по-человечески.

– Он твою фамилию спросил, завтра точно в райцентр увезут. Могут под такую статью подвести…

– А не увезут, так изобьют. Видели его грузчиков. Боже, так мирно жили.

Алексеев шел, сплевывая кровь, но злости не было, он не дрался со школьных времен и сейчас был доволен собой – не забыл, чему учил его Николай, с которым он подружился с первого класса. Он не только не уступил Гарейсу, наоборот, в конце драки перевес был на его стороне. Разумом он понимал, что вляпался в неприятную историю, все же у него такая должность, да и возраст – скоро будет тридцать, но вот сердцем… Алексеев подпрыгнул и издал воинственный клич.