Дом проблем

– Хм, все только об этом говорят… Впрочем, ты всегда далёк от политики, поэтому востребован. Будешь участвовать? Выборы в республиканский Верховный совет.

– А-а-а «протокол» готов?

– Не неси чушь! Выборы свободные, абсолютно демократичные, так сказать, надо народ познать… Так что?

– Я готов!

– Ишь, ты, заразился. А вообще-то у тебя и выбора нет. Просто я хотел тебя проверить на стойкость.

Получив в подарок баночку мёда, Кныш, как явился, так и исчез в толпе, а в это время мать Вахи пришла:

– Не знаю, сынок, что произошло, да только все ко мне уж больно уважительно обращаться стали, а сам Якубов вчера в гости пришёл, торт принёс, тебя спрашивал… И вот ещё, – она протянула конверт со знакомым штемпелем.

Как предписывалось, в уведомлении, явился Мастаев к «Дому Политического Просвещения». У него ещё было минут пятнадцать, и он, как всегда, курил под берёзками, вдруг видит секретарь парткома Самохвалов по мраморным ступенькам торопится. Ваха побежал за ним, а в фойе уже никого нет.

Ему следовало пройти в сектор «Гласности, Демократии, Свободы», но он отчего-то определил, что Самохвалов так быстро мог пройти только в близлежащее «Общество „Знание“. Пройдя туда, Ваха по густым клубам дыма понял, что Кныш здесь. Он прошёл в кабинет. На столе странная газета, почти пустая, и лишь местами статьи с необычными заголовками: „Демократия – Свобода – Богатство“; „Пусть лучше мир прогнётся под нас“, Группа „Машина времени“, вопреки всему выступит в Грозном»; и на последней странице, там, где всегда были материалы о спорте: «Виктор Цой – кумир современной молодежи», «Фильм „Игла“ – лучшее творение десятилетия».

Услышав голос Кныша, Мастаев осторожно прошёл в небольшую комнату, где прежде не бывал: во всю длину стены окно, за стеклом видны Кныш и Самохвалов, а звук, словно они здесь.

– Ты, кадровый офицер, – кричит Кныш, – пьяница! Я сколько раз за тебя ручаюсь, а ты вновь в бутылку! Вновь опоздал! Дрянь! – и следом несусветный мат, так что и Мастаев испугался, быстренько покинул укромное место, постоял в фойе пару минут и ровно в десять поднялся на второй этаж в сектор «Гласности.

– Мастаев, – голос Кныша не узнать, рычит, – ещё раз не туда нос сунешь – в расход. Понял? И молчать! – Кныш встал, прошёлся по комнате и уже более мягким голосом: – Богатеи, будут взятки совать, – он испытующе посмотрел на Мастаева. – Свобода! – развел он руками.