Дом проблем

– Постой, – остановил его Кныш. – Там ещё два часа будут болтать, а вывод один: доллар лучше, чем серп и молот. И это правда, а если хочешь оспорить – вновь в нищете живи… Но у нас ныне «бабки» есть. Так что пошлём всех к чертям. Пошли в ресторан водку пить, икрой заедать… Вот наш выбор! А то жили в труде и в нужде, «Образцовый дом» содержали.

Огромная гостиница была закрыта на спецобслуживание, наверное, поэтому и ресторан был пуст. Ваха пить не любил, как говорится, только пригублял. Зато Кныш налегал за двоих, отчего вскоре у него совсем язык развязался.

– Конечно, результат для меня неожиданный, – говорил Кныш, – хотя здесь, в Москве это считают прогнозируемым… А ведь могло быть и хуже. Вдруг народ взял бы и выбрал Якубова. Кладовщик. Ты знаешь, какая дрянь? Да откуда тебе знать… Впрочем, Ваха, сынок его Асад похлеще отца. Вот это ты знаешь.

Мастаев ничего не ответил, только заёрзал.

– А хочешь, я тебе кое-что про Марию скажу, – ехидно хихикая, вдруг объявил Кныш, пригвоздил к себе внимание собеседника, и тогда продолжал, не торопясь: – Как известно, ты любил на телефонную будку залезать, в окно Дибировой заглядывать.

– В-в-всего т-т-три, – вспыхнул Ваха, – и не заглядывать, а цветы за музыку дарил.

– Не важно. В общем, Якубов Асад эту твою проделку хотел использовать. Зная, что Марию выдают за Бааева Альберта, он накануне позвонил ей и сказал, что ты залез на телефонную будку, а это заметил её брат, Руслан, и теперь идёт меж вами драка не на жизнь, а на смерть.

– Откуда вы это знаете? Вы что, прослушиваете всё?

– Мастаев, не задавай глупых вопросов. Лучше выпей, трезвым сейчас жить тяжело.

– Я пойду, устал.

Всю ночь Ваха не спал. Кныш растеребил еле заживающую рану.

Утром Мастаев хотел ещё кое-что спросить у Кныша, но его не было за завтраком. Дверь заперта, администратор сказала, что Кныш спозаранку куда-то ушёл. И тогда Ваха, дабы забыться, решил пройтись по центральным магазинам столицы что-либо купить себе, матери, благо деньги, что дал ему Кныш за выборы, он не вернул, припрятал.

Обошёл ЦУМ и ГУМ, устал, всё тело болит, словно он пил накануне. На прилавках почти ничего нет, только барахло.