Дом проблем

По сравнению с родными горами Кавказа, Урал – просто холмы, но и их он редко видит, пятнадцать часов в шахте под землей, руду добывает, на ночь выводят, так что и белого света не видать. О том, что началась война с Германией, узнали сразу – ещё более увеличили план, ещё скуднее стал паёк. И тогда помогла грамотность. Это бригадир, земляк, уже зрелый мужчина, Зарма, подсказал:

– Не сегодня-завтра подохнем здесь. А русские, видишь, письма пишут – на фронт просятся. Ты грамотный, тоже за нас чиркни, мол, за родину и Сталина на поле боя костьми ляжем, а немец не пройдёт.

Буквально так и произошло. В штрафбате им не дали ни нормального питания, ни даже оружия, а одно лишь задание – костьми лечь, а высоту у противника голыми руками взять, там и оружие, и пропитание добыть, на то они и напросились.

Если бы кроме него и Зармы никого больше не было, то Нажа подумал бы, что это очередное насилие над чеченцами, а в строю, как и в лагере, – тысячи-тысячи русских, все преступники, искупают вину.

Как такое понять? Лучше идти в бой и в схватке погибнуть.

Наверное, только с таким ощущением этот безоружный штрафбат, рыча на весь мир, ринулся в атаку… После многих лет заключения Нажа в атаке почувствовал выстраданное очарование предсмертной свободы. Он был счастлив, что не в шахте сдох и там бы его замуровали, а в чистом поле, под ярким небом. Как мужчина, воин. И что ещё ему надо? Вперёд! Он яростно бежал на встречу свисту пуль. И только Зарма смог обогнать его, первым бросился в окоп на дуло офицера.

Словно попали в него, Нажа отчётливо услышал два хлопка, от которых земляк прямо в воздухе дрогнул, но его бросок уже никто не смог бы остановить, повалив немца, даже не борясь, Зарма, как хищник, вонзил свои изъеденные кариесом редкие зубы в глотку врага.

Нажа думал, что в лагере всё повидал и пережил. Но такое?! Увиденное ввергло его в ужас. Его друг и покровитель умирал, и от страсти атаки – горечь смертей.

– Забери оружие, – сквозь окровавленный рот едва выговорил Зарма.

 – Средь этих тварей без него нельзя, – и на издохе: – Прочитай Ясин[21 - Ясин (арабс.) – заупокойная молитва.].

Последнее слово – словно шило в бок. «Неужели в аду ещё хуже?» – подумал Нажа, и, не желая умирать, схватил оружие и стал убивать.

После гибели соратника он должен за двоих жить, а в бою только атака дает этот шанс. И он рванулся вперёд и замер. Навстречу плотной стеной двигалась колонна немецких танков и пехота.