Арайдан. Светоч

Слишком слаба она для такого восстановления, которого хочет. Темный вздохнул. Опустил ее на диван и отправился на кухню. Нужно что-то поесть. И им самим, и собакам.

Изначальный план был остаться на ночь, а то и подольше. Но тигрица не выдерживала. Снова подводило слабое, почти человеческое тело. Что делать он не знал. Но к счастью Александр, по памяти, восстановил многие книги о тиграх. Что-то наверняка можно придумать.

– Иван! – почти кричала Даниель.

– Ты ведешь себя как маленький ребенок, – в очередной раз вздохнул тот, – это ненадолго.

Ты справишься. Просто… – он помедлил, – отдохнешь, может быть?

– Да я с ума тут сойду, – закатила глаза она.

Они так переругивались уже второй день. Темный принял решение – явиться своим детям и попробовать восстановиться до конца. Они наверняка сохранили его покои. А там достаточно и накопителей, и книг, даже личный дневник… это очень важно. И даст многое. И все это он повторил Даниель уже много-много раз. Что, естественно, не возымело никакого положительного эффекта.

– Ты всего-лишь не хочешь оставаться одна, Дани, – продолжал он, – признай это.

Вместо ответа она фыркнула и вышла из гостиной. Да, оставаться одной ей не хотелось. Еще мерзче было от ощущения полной своей бесполезности. Она точно ценная монета, которой не расплатиться. Толку мало, а проблем много. И все время ее нужно куда-то пристроить, в безопасное место.

Сначала ее берег отец, потом этот чертов Иван, потом муж… теперь снова Иван. Для мужа. Дани не питала иллюзий – они сговорились обо всем сразу же, как только запахло жареным.

И Темный бережет ее для Арайдана.

И никто, даже она сама, скорее всего, не верит в то, что Дани – представитель правящего рода! Она сильна, обладает божественным даром. И навыками. Тигрица рухнула на кровать. Со вчерашнего дня она выбрала себе комнату и спала там. Одна. Точнее с собаками. Которые полночи метались между основной спальней и ее.

Это тоже злило. С какого демона эти псы ластятся так к нему? Полюбили вдруг.

Это же белые тени Агаррат. Не тьмы, не бога этого, нет. Они должны любить своих тигров, быть привязаны к ним. Гром как раз подошел, тихо, мелко виляя хвостом. Он поднял верхнюю губу, оголяя зубы. Улыбается. Чувствует, что тигрица в расстроенных чувствах. И хочет поддержать.

– Иди ко мне, мой хороший, – протянула к нему руку та, – обниму, моя сахарная собачка.

Хвост увеличил амплитуду. Выражение морды стало более уверенным, а улыбка – задорной.