Сунгай

Младшая дочь – Наталья, после замужества стала жить у Палиных. Лишь Никифор – любимец семьи, которого все ласково называли Никеша, жил с родителями.

Роста Никеша был среднего, но сбит крепко. Характер имел бедовый, был заводилой среди сельской молодёжи. Задевать его в селе побаивались, себя в обиду он не давал. Драк не боялся, но и без причины в драку не лез. Была у него одна особенность, на другой день после драки он приходил под окна бывшего противника и кричал:

– Выходи, мириться будем. Врежем друг другу по разу и мир!

После удара осмелившегося мириться таким образом, Никеша стоял, а от его удара, как правило, падали.

Основная масса крестьян не понимала происходящего. Где-то далеко в Питере, в Москве происходили революции, одно правительство сменяло другое, но их жизненный уклад не менялся. Чтобы выжить, необходимо было, как и при царе, пахать, сеять, убирать урожай, выращивать скот, жить своим натуральным хозяйством. Большинство крестьян не поддерживало в Гражданской войне ни «белых», ни «красных» – никого.

Все они действовали одинаково: отбирали лошадей, зерно, скот, продукты питания, имущество, насиловали женщин, мобилизовывали молодых мужчин в свои ряды, а неугодных или сопротивляющихся убивали без суда и следствия.

Чтобы как-то обезопасить себя в деревнях и сёлах из парней и молодых мужиков создавались дружины или отряды самообороны. Они дежурили у въездов в село и при приближении вооруженных людей мчались по улицам, предупреждая об опасности.

Никифор командовал группой парней из отряда самообороны.

В Фунино вело три дороги. С севера, со стороны Черни чаще всего появлялись партизаны Рогова, с востока, со стороны деревни Красилово – колчаковцы, дислоцированные в Тогуле, с запада наведывались колчаковцы, стоявшие в Сорокине.

Был солнечный июльский день 1919 года. Никеша с двумя парнями из своей группы дежурил у поскотины[14 - Поскотина – изгородь из жердей, которой огорожено село вместе с прилегающими выгонами для скота.

] на восточном въезде. Вдалеке, на гребне холма, показались три всадника, чуть поодаль – подвода, а несколько позже – большой отряд.

– Гады! Опять грабить едут, – вполголоса проговорил Никифор.

Он скомандовал, парни вскочили на коней, привязанных к изгороди, и помчались каждый по своей, заранее намеченной улице, крича:

– Солдаты едут! Прячьтесь!

Никифор выбрал для оповещения улицу, на которой стояла изба Машутки.