Коммунальная на Социалистической

Тем более что в семнадцатом году никто и представить себе не мог, на какой срок установится эта новая власть. Кто надеялся, а кто был уверен, что этот кошмар ненадолго. Младшие представители семьи, гимназисты с активной жизненной позицией, напротив, с радостью восприняли перемены. Творящееся вокруг будоражило романтическую, воспитанную русской литературой душу юной Веты. Всё казалось ей происходящим только во благо, во имя непонятного, но светлого завтра. Серёжа был ещё слишком мал, чтобы мыслить глобальными категориями, но и он радовался, хотя бы тому, что в гимназии отменяют уроки, а по улицам ходят разномастные толпы, за которыми так забавно наблюдать.

Жизнь семьи продолжалась. На квартиру никто не посягал, никто не предъявлял мандатов на уплотнение. Дети учились в школе, а Марк Георгиевич и Мария Дмитриевна возобновили приём пациентов.

– Тот, кто бывал в моей комнате, может быть, видел на полу у окна такое круглое пятно? Такой кусочек потемневшего паркета? Это след от зубоврачебного кресла, мама вела здесь приём, – объяснила Елизавета Марковна.

Кое-кто из слушателей кивнул, а мужчины и дети непроизвольно поёжились. Одна мысль о бормашине и всех этих малоприятных металлических «штучках» заставляла кого нервничать, кого бояться. А тут, оказывается, прямо под носом был «кошмарный кабинет».

– Ну, не будем слабонервными, – с улыбкой проговорила Вольская, заметив реакцию окружающих.

– Как же, как же, – заметил Пичужкин, – некоторые ещё помнят пытку педальной бормашиной.

– Ну, право, Лев Эдуардович. Теперь же всё по-другому.

– Я тоже помню, Лёва, – вступил в обсуждение Ростислав, чьё лицо выражало смесь отвращения с ужасом. – «Казни египетские»! Инквизиция на дому! Кошмар.

– И ничего теперь не лучше! – дуэтом воскликнули близнецы, уже не понаслышке знакомые со стоматологией.

– А вам-то откуда знать, что такое механическая бормашина? Вас уже электрической лечили, – возразила им мать. – Никогда бы не смогла лечить кому-то зубы. Это же ювелирная работа, кропотливая, требует внимания… Никогда не была усидчивой, – она хихикнула.

– Какая разница? Всё равно противно! – заявил Володя, имея в виду процесс сверления, а не материнские фантазии.

Вольская откровенно развлекалась, слушая эту дискуссию.

– Далась вам эта тема! – проявила себя до сих пор молчавшая Раиса. – Елизавета Марковна, а что же дальше?

– А дальше… А дальше мы закончили университет.