Прильпе земли душа моя

«Когда, коснувшись утренней звезды…»

Когда, коснувшись утренней звезды,

зажгутся белым пламенем сады,

где нет тебя, и нет, и не бывало,

когда кругом ты станешь неправа,

когда сорвутся с горьких губ слова,

но не слова, а смутный гул обвала,

когда в дрожащем зеркале реки

ты отразишь, но не свои, зрачки

и, как в разлуку, погрузишься в омут,

когда простишь и другу, и врагу,

всем, кто на этом замер берегу

и кто стремится к берегу другому,

когда, как на бегу, печаль стряхнешь,

когда придешь к тому, кто не похож,

кто не стоял у твоего порога,

тогда, но нет, еще и не тогда,

и что? тогда? Затягивает мгла

грядущее…

«Когда, доставши до звезды…»

Когда, доставши до звезды,

зажгутся белые сады,

где нет тебя и не бывало,

когда кругом ты неправа,

когда сорвутся с губ слова,

но не слова, а гул обвала,

когда – но не свои – зрачки

в дрожащем зеркале реки

ты отразишь и канешь в омут,

прощая другу и врагу,

всем, кто на этом берегу

и кто отплыл уже к другому,

когда печаль с плеча стряхнешь,

придешь к тому, кто не похож,

кто не стоял под этой дверью,

тогда, но что же, что тогда?

Бог весть, затягивает мгла

грядущее…

«Засуха, злая мачеха…»

Засуха, злая мачеха

угасающего лепестка,

запах востока в пыли одуванчика,

плоские волны песка.

Засветло зачитайте, что значится

на скрижали, свисающей свысока…

Мать честна?я, заступница-троеручица,

смой засохшую кровь с виска.

«Спи, кузнечиков хор…»

Спи, кузнечиков хор!

Лес восходит на холм.

Бес проехал верхом.

Я не верю стихам.

Ложь, мелодия, сон.

Звон глагола времен.

Смех, признание, стон.

Что за жребий мне дан!

Слов не выпить с горсти.

Строк в тюрьму не снести.

Ни согреть, ни спасти

от властей и страстей.

Тронь струну – вся в крови.

Трень да брень оборви.

СВЕТ И СЛОВО ЛЮБВИ.

Спи, кузнечиков хор.

«Вот в чем, а впрочем, и не в том вопрос…»

Вот в чем, а впрочем, и не в том вопрос,

а просто в том, колючий, мягкий мох ли,

а ты ни в сон, ни в чох, и только охни,

когда росток сквозь позвонок пророс.

Так, прирастая к стенкам бытия,

в небытие, в траву, хвощи и стланик

ты прорастаешь, приуставший странник,

и эта пристань предпоследняя твоя

всё ярче, всё сильнее зеленеет,

покуда небо звездное бледнеет.