Часослов Ахашвероша

Но только ты сам можешь это свершить —

на форуме, под падающим, как спиртовое пламя, снегом,

за прилавком супермаркета, набитого

мертвыми животными и живыми фруктами,

за рулем яхты, с крылом морщинистым птеродактиля

вместо ночного шелка,

на груди у подруги, срезав ей веки бритвой,

а чаще – в прозябанье Ионы,

под сталагмитами черного солнца, мерном уюте

меж героином и юридическим казусом,

из прорехи которого лезут мертвые осы.

Я – твоя смерть, твой верблюд, твоя вечная дева.

Отвергая бога, глотаешь Рака, красного словно опухоль.

Глотаешь время и дали – двух поросят.

Не важно, убил ты бога или родил, а важно

пламя, в котором ты сам стал Богом —

нелепым словом из пяти букв, где одна похожа

на виселицу, вторая на руль лендровера,

а последняя на тело девки, раскинувшей голые ляжки.

Все это я говорю в тишине.

Я говорю для вепря, осла и мухи —

я говорю для придорожного камня и ногтя,

для трехгодичной давности квитанции об оплате.

И огонь брызжет из пасти моей, вопя, как петух, с добрым утром.

Я говорю это, лежа в песке, чтобы встать

и плюнуть в то углубленье, откуда я родом.

Сколько квадриллионов ангелов оживит мой плевок!

Не ищи деву – она в тебе.

Не ищи дерева – оно в тебе.

Не ищи пещеру с вороной – она в тебе.

И не ищи Бога.

Червь о ста тысячах крыл летит надо мной,

с женской грудью, с головой мертвого кролика,

разрушает миры.

А я пью из следа верблюда протухшую воду

и продолжаю путь.

Январь[4 - От лат. Janus <от janus> – крытый проход; janua – дверь. Самая загадочная фигура римско-италийского пантеона. Один из древнейших богов-индигетов, занимавший, вместе с Вестой, выдающееся место в римском ритуале. В греческом пантеоне соответствия не имеет.Функция стража ворот и двойной лик известны и в других культурах, особенно в африканских.Изображение бога с двумя головами позволяет трактовать этого бога самым различным образом:символ любого противоречиявнешнее и внутреннее,душа и тело,миф и разум,правое и левое,консервативное и прогрессивное,материя и антиматерия,«вся диалектика находит в этом боге свое пластическое синтезированное воплощение».

Адам уходит от Евы, как белая роза от черной.

Между лопаток костер полыхает – память о райском свете,

но яблочный воздух хрустит и гудит, как горны,

и бросает их вновь друг в друга, сломав затылки.