Три рассказа

В другой руке он держал стакан, наполовину заполненный водой. Поставив стакан, отец смахнул со стола на ладонь какой-то мусор и уставился на него точно также, как до этого смотрел на колпачок. Неожиданно этот мусор принял для Натали неестественно чёткие очертания, и она увидела, что это таблетки: обычно их каждый вечер после ужина принимала мама, чтобы лучше спать. Последнее усилие сознания оказалось столь напряжённым, что сразу же вслед за ним Натали выпала из реального мира и погрузилась в хаос зловещих лиц и огненных крыльев, обжигающих холодом её тело.

Натали пролежала в больнице всё то время, пока хоронили её отца. Даже когда она поправилась, врачи бестолково пытались объяснить ей причины, по которым она ещё немножко должна полежать в их больнице. Ситуация прояснилась, когда в смежную палату привезли соседского мальчика. Он-то и рассказал Натали о случившейся в их доме трагедии, добавив, что и маму её упекут, скорее всего, в психушку, поскольку сначала она устроила пожар в кабинете покойного мужа, а потом раскопала ночью могилу своего сына, уверяя всех, что тот жив и непрестанно зовёт её на помощь.

Ночью бесцельно бродящую по коридорам девочку приютила у себя регистраторша. Натали забилась в самый тёмный уголок и просидела так до утра, не проронив ни звука и не отводя глаз от женщины, склонённой в полудрёме у тусклой дежурной лампы. Утром за Натали заехал мужчина в чёрном костюме. Сначала они побывали в доме, где жила Натали.

Девочке позволили взять необходимые вещи, объяснили ей, что мама теперь переехала жить на Остров Грёз (так романтично называлась психиатрическая клиника), и что саму её теперь поместят в пансион, где она окончит учёбу и будет самостоятельно устраивать свою жизнь. Из вещей Натали взяла только папину авторучку без колпачка, а на все вопросы и пожелания лишь утвердительно кивала русоволосой головкой, к которой стремились прикоснуться все, кого она встречала по пути в пансион.

Сам пансион оказался довольно мрачным местом. Особенно поразили девочку огромные дубы, голые и неприятно скользкие от непрекращающихся декабрьских дождей. Все строения, ограждённые древней каменной стеной, были такого же грязно-бурого цвета, как и дубы; и даже лица воспитателей и педагогов словно пропитались этой вековой жутью, так что не сразу можно было отличить человека от кучи перегнивших дубовых листьев.

У Натали никогда не было друзей.