Я найду тебя в Крыму

Но исправить ли или испортить? Что упустил тогда Данила, шагнув в долину взрослых? Почему оглянулся лишь сейчас, прекрасно осознавая, что за спиною дверь без ручки и с замком без ключа?

– Да кто, черт возьми, дал ей право вмешаться? – пробормотал молодой менеджер, механическими движениями меняя ценники на полках с товаром.

И вопросы продолжали изводить Данилу, пытаясь все запутать еще больше, оправдывая и обвиняя четырнадцатилетнюю девочку, похороненную в душе в день отъезда. Чтобы не искать ответов в не пришедшем письме, чтобы не выслушивать объяснений в трубке не позвонившего телефона, чтобы не стоять в ожидании у трапа не прилетевшего самолета.

Расстаться навсегда и без последствий! К этому стремилась Алиса в то быстротечное, обманчивое лето. Потому она и не решилась стать его. А все ее продолжительные, пристальные взгляды, особенно в моменты, когда ей казалось, что Данила не видит; все ее нежные прикосновения, ощущаемые едва ли, напоминавшие ускользавшую тень; все ее крепкие объятия, из которых она вырывалась с трудом, не хотевшая, но будто заставлявшая себя через силу; все ее страстные поцелуи, прерывистые и не обещавшие большего – все это было сделано лишь для того, чтобы запомнить Данилу, увести с собою тепло его рук, запечатлеть навсегда огонь юных глаз, украсть глоток его дыхания и сохранить глубже в сердце самое прекрасное чувство – чувство первой любви.

В июле Алиса покинула его, в июле вновь появилась, а между этими событиями промелькнули, как день, целых двенадцать лет.

Она позвала его к себе, но зачем? Он женат и влюблен в Викторию, а к Алисе у него лишь ностальгические позывы, да нездоровый интерес потерянных воспоминаний, какие – освежи он их в памяти – подвергнутся смятению. Что осталось от той самоуверенной девчонки, не это ли он жаждет узнать? Проверить себя, попытаться раздуть остывшие угли? Костер давно превратился в пепел и развеян ветрами, а чувство первой любви?.

«А все-таки увидеться бы надо», – подумал молодой человек, направляясь в служебное помещение.

Встреча может залечить обиду, но уничтожит идеализированный детский мир, бережно хранимый столько лет и лелеянный в душе, как нечто очень хрупкое, нежное и воздушное. Данила уже увидел, какой стала одна из самых главных жительниц этого мира.