Точка возврата (сборник)

Еще раз оглядев меня с головы до ног, он вернулся к мотоциклу и, порывшись, достал резиновые сапоги.

– Возьми. В такой обудке, как твоя, можно только по городским асфальтам ходить. А здесь тайга. Возьми и переобуйся. – Он снова вернулся к мотоциклу и принес мне толстые вязаные шерстяные носки.

– Надень, не то ноги собьёшь. И вместо полетов попадешь к доктору.

Попив чаю, мы кое-как уселись в его трехколесный мотоцикл «Урал» и по дороге, которую и дорогой было назвать сложно – пробитая и раздолбанная лесовозами, она напоминала залитые стоячей водой бесконечные грязные канавы, – разрывая ревом мотора деревенскую тишину, то и дело подпрыгивая на ухабах, мы потелепались за околицу.

Через час Митрич привез нас на старую гарь. То, что здесь когда-то бушевал пожар, выдавали все еще торчащие во все стороны с давними следами огня обугленные сухостоины и многочисленные уже заросшие мхом валежины.

– Вот здесь и остановимся, – сказал Митрич.

Точно с лесного оленя, он ловко соскочил с мотоцикла и принялся выгружать ведра, кастрюли, котелки и начал обустраивать табор.

– Ты побереги силы, – сказал Митрич. – Я сейчас свалю вон ту сосну, и нам хватит дров на всю ночь.

Он достал из мешка бензопилу, запустил ее с одного раза и ловко подпилил стоящую неподалеку сухостоину. Когда она, ухнув, упала на землю, он тут же, за несколько минут, распластал ее на мелкие чурки. Пока Митрич налаживал костер, мы с Мамушкиным пошли смотреть ягоду.

– Я тебе говорил, ведрами стоит! – похвастался Мамушкин, доставая металлический, сработанный местным умельцем совок для сбора ягод.

– Комбайн, – я решил не отставать и продемонстрировал привычное для деревенского слуха название совка.

– Микитишь! – со знакомыми интонациями похвалил меня Мамушкин.

– Давайте, мужики, работайте, – крикнул нам Митрич. – Как у нас говорят: ешь – потей, работай – зябни, на ходу маленько спи. А мне ехать надо. Начальство должно из района пожаловать. А к вечеру я к вам вернусь, только не заблудитесь.

– Да с ориентировкой у нас в полном порядке, – засмеялся Мамушкин. – Или мы не летчики!

– Летчики, но не таежники, – улыбнулся Митрич. – Это в небе вам все знакомо, а здесь профессор я.