Точка возврата (сборник)

Сделав свое черное дело, погрузчик посучил еще немного колесами и заглох.

И тут понабежал народ! Учительница начала спасать свои школьные принадлежности, я бросился помогать, машинально откладывая в памяти: гитара цела, глобус не поврежден, их спасла парашютная сумка, приняв весь удар на себя. От гнева работников грузового склада меня спасла новенькая форма и любовь народа к летчикам. А так бы точно запихали под погрузчик.

Через какое-то время я, к своему ужасу, услыхал, что грузовой терминал прикрыли по техническим причинам, о чем тут же мне по телефону пришлось доложить Ватрушкину.

Но он уже был в курсе произошедшего и сухо поинтересовался причиненным ущербом.

– Так, мелочи. Раздавил пару посылок, – быстро ответил я. – Но мне пообещали, что составят акт, там ничего бьющегося не было.

Говорил я машинально, но бодро, пытаясь скрыть размер произошедшей катастрофы.

– Хорошо, что только грузовой прикрыли, могли бы закрыть аэропорт. Тогда бы точно, башку нам открутили, – буркнул Ватрушкин. – Ты там меня жди, я сейчас подойду.

– Кто твой командир? – нацелившись ручкой в лист бумаги, строго спросила меня начальница ночной смены с поджатыми, накрашенными губами. Я понял, что сейчас на меня будет составлен протокол.

– Иннокентий Ватрушкин, – буркнул я.

– А-а! Командир, как его, ах да, вспомнила – сарая! – накрашенная неожиданно прыснула, но тут же сделала строгое лицо:

– Если бы не он, то спустила бы с тебя штаны и выпорола как следует. Чего стоишь, давай собирай свои посылки.

Она захлопнула блокнот и ушла к себе. В помощь она прислала грузчика, который больше смахивал на породистого прикормленного волкодава.

– Выходит, с Кешей летаешь, – не то спросил, не то подтвердил свой вопрос грузчик и засмеялся лающим смехом.

– С ним, – я кивнул головой.

– Повезло!

– Не понял?

– Я говорю, тебе крупно повезло.

И все равно я не понял, с чем повезло – с командиром или с тем, что я мало раздавил посылок.

Грузчик присел на поддон, достал сигарету.

– Ты не переживай.

Я бросил взгляд на учительницу, слова грузчика выходили за пределы педагогической этики, но вполне укладывались в те рамки, которые используют мужики, обсуждая свои сугубо деловые проблемы. Грузчик почему-то посчитал, что моя случайная напарница заслужила доверительного мужского общения. Но меня покоробило, что посторонний человек приравнял мой возраст к младенчеству, не хватало еще, чтоб мне протянули соску.