Поэтические переводы

Money in furs. The boatman smiles,

Princess Volupine extends

A meagre, blue-nailed, phthisic hand

To climb the waterstair. Lights, lights,

She entertains Sir Ferdinand

Klein. Who clipped the lion’s wings

And flea’d his rump and pared his claws?

Thought Burbank, meditating on

Time’s ruins, and the seven laws.

Медовый месяц

(Томас Элиот)

Посетив страны Бенилюкс, они вернулись в Терре-Хот,

но одну летнюю ночь провели в Равенне.

Они лежали на простыне, под которой клопов несколько сот.

Был летний зной, пахло потом и женским телом.

Лёжа на спине, раздвинув колени, их ноги пухли от укусов,

ворочаясь на матрасе, расчесывали свои раны до крови.

В миле от них находился Святой-Аполлинере-ин-Классе,

где туристы с энтузиазмом изучали своды и капители.

Они сели на скоростной поезд и в поздний час,

продлевали свои страдания от Падуи в Милан.

Там их ожидали «Тайная вечеря» и ресторан.

Он подсчитал расходы и взял их на карандаш.

Они увидели Швейцарию и Францию в свои медовые дни.

Меж тем постоянный аскет Святой Аполлинарий,

словно старая, Божья мельница, до сих пор сохраняет

в своих потёртых камнях точную форму Византии.

Lune de Miel (Honeymoon)

(Tomas Eliot)

They have seen the Low Countries, they are going Terre Haute;

But one summer night finding them in Ravenna, at ease

Between two sheets in the home of two hundred bugs,

The sweat of summer, and the smell of a bitch in heat,

They lie on their backs and spread apart the knees

Of four sticky legs all swollen with bites.

They raise the sheet so that they can scratch better.

Less than a mile from here is Saint Apollinare in Classe,

The basilica known to enthusiasts

For its acanthus columns which the wind batters.

At eight o’clock they will catch the train

To prolong their miseries from Padua to Milan

Where they will find The Last Supper, and an inexpensive

Restaurant. He will calculate the tip with a pencil.

They will have seen Switzerland and crossed France.

And Saint Apollinare, straight and ascetic,

Old, disaffected mill of God, still keeps

Посвящение моей жене

(Томас Элиот)

Я ей обязан очень, огненным восторгом,

рано утром пробуждались чувства строго,

а сексуальный ритм наш прерывает сон,

когда мы стонем и дышим в унисон.

Пахнут друг другом наши тела,

речь не нужна излишни слова.