Золотая Орда. Освобождение

Но, конечно, во мне были сомнения – как любимый воспримет новую меня?

Да, о физической близости речь, безусловно, еще не шла. И все же, то, что Тимур мог увидеть вблизи… Я шумно вздохнула, ощущая, как смятение подкрадывается ко мне. Я хотела быть красивой, но понимала, что прежней меня нет.

– Камил, ты, что там застыла? – приглушенным голосом поинтересовался муж.

Я зашла в спальню. Ласковое тепло окутало, как одеялко, мое сердце. В кроватке мирно посапывала Ясмина, а ее папочка с задумчивой улыбкой, сидел возле нее.

Тимур поднялся на ноги и шагнул ко мне. Он по-прежнему улыбался, только теперь по-другому. Теперь, его улыбка выражала смесь самодовольства и еле прикрытого желания.

– Она не просыпалась? – взволнованным голосом поинтересовалась я, кивая в сторону кроватки.

– Просыпалась, я покачал дочку на ручках, и она уснула, – муж еще шире улыбнулся, – как видишь, мы с ней нашли общий язык, все-таки не зря я с ней в животике общался.

Муж медленно провел ладонью по моей руке – от плеча, вниз, до запястья.

Теплые пальцы обвили мою ладошку и нежно сжали.

– Ложись, поспи, – с легкой хрипотцой в голосе, произнес Тимур. Его глаза источали ласку. Я робко улыбнулась в ответ. А потом, случилось это – мой любимый порывисто обнял меня, зарываясь лицом в мои еще влажные, после душа волосы.

– Наконец-то ты дома, – прошептал он.

Я задрожала, охваченная волнением, раненая его признанием и нежностью, что исходила от прикосновения Тимура.

Глубоко вздохнув, не без удовольствия уловила родной аромат любимого человека. Я подняла глаза, внимательно разглядывая мужественное лицо Тимура. Густая щетина – почти борода, все те же шрамы, глубокая морщина, что пролегла меж бровей, и… синяк на левой скуле.

Сердце сжалось от страха. Мой муж не был из тех, кто вот так, «ловил», тем более, по лицу.

– У тебя синяк, любимый, – прошептала я, не сводя взгляда с Тимура. Ленивая, такая чисто самоуверенно-мужская улыбка изогнула его губы.

– Надуло, я такой чувствительный последнее время, – в его голосе улавливались издевательские нотки, и я не стала уточнять, каким образом это так «надуло». Самое главное, что Тимур был жив. Наша дочь жива. И я тоже.

Об остальном – не время думать. Хотелось просто, наконец, побыть слабой. И теперь, в объятиях любимого мужчины, я могла себе это позволить.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Тимур

Случилось.