ВИЗА. Антинаучная притча

Красным фломастером он вывел на белоснежном листе цифру «1».

«Собственно, на сегодня хватит», – тут же решил Игорь и пошел к ближайшему соседу Петровичу отдавать долг. Со старичком возникло полное и безоговорочное взаимопонимание. После него Игорь забежал на верхний этаж к подонку, хаму и генетическому отбросу. Негодяй шлялся незнамо где, но его жена, ядовито играя желваками, подачку-таки приняла. Для вящего удовольствия Игорь представил, как она ему (то есть Игорю, а не соседу) делает минет, улыбнулся по-немецки и вежливо откланялся.

Оплата всяческих коммунальных услуг и электричества никаких сюрпризов не принесла. Тут лишь бы отстегнул, остальное никого не интересовало.

Оставался самый распоследний джентльмен, который дал взаймы в незапамятные времена денег, а потом ни разу не напомнил.

Предварительно предупредив джентльмена звонком, Игорь вызвал такси, купил по пути немировской, и через сорок минут материализовался на пороге у Сереги Басурманова по кличке, ясно-понятно, Басурман.

– Чем могу? – интеллигентно прохрипел Серега, открыв дверь настежь.

Он был одет в камуфляжные шорты, и такую же футболку.

Игорь молча вытащил из пакета золотистую бутылку.

– Весьма рад, – не моргнув глазом, сказал Басурман, взял ее, и пошел на кухню искать второй стакан. Первый всегда стоял на столе по умолчанию, как стратегическая ракета.

Через два часа была выпита «немировка», спето несколько песен и съедена вся закусь подчистую.

Басурман сходил за добавкой. Очень кстати в Серегиной глухомани магазин был прямо посреди двора, то есть, фактически из подъезда народ попадал непосредственно к прилавку.

Через полтора часа добавка приказала долго жить.

Тогда уже встал гость и вышел в туман. В смысле – во двор.

Вернулся из тумана он не один, а в компании двух больших пакетов.

– Концептуально, – понимающе сказал Басурман, достал из ближнего к нему пакета немировку и свернул ей голову напрочь.

Ровно в полночь Игорь рассказал Сереге Басурману все историю с «Визой» до копейки. Вообще всю. Даже о том, что решил никому никогда и ничего не рассказывать.