Болотное гнездо (сборник)

В отличие от Донского монастыря Архангельское было прибрано, вылизано, вход по билетам. Трава подстрижена, деревья ухожены.

– Раньше имение принадлежало Голицыным, потом князьям Юсуповым, – рассказывала Тамара. – Во дворце картины Ван Дейка, декорация Гонзаго. В парке памятник Пушкину. Говорят, он любил бывать здесь.

В специальных тапочках, которые они натянули на сапоги, шли из одного зала в другой. Желтые, под слоновую кость, колонны овального зала, мраморные скульптуры античного, голубые вазы, напомнившие им купола афганских мечетей, древнеегипетские барельефы, зеркальный паркет столовой – нет, это было чудо.

Пообедать решили в ресторане «Русь», находившемся неподалеку от Архангельского, но их не пустили, шло спецобслуживание иностранцев. Конфликт пошел улаживать Николай.

– Куда они, шкурники, денутся? – с веселой злостью сказал он вернувшись. – Будут обслуживать как потомков князей Юсуповых. Когда мне говорят «нельзя», меня так и подмывает спросить: сколько будет это слово стоить?

Лишь позже, когда они остались одни, Колька признался: сунул официанту скопленные во время службы в Афганистане чеки, считай, полгода службы отдал, чтобы в своей стране пообедать рядом с заморскими гражданами.

Вечером они пошли в Знаменскую церковь слушать хор Воронина, знаменские распевы, канты. Как сказала Тамара, попасть туда почти невозможно, и билеты она достала по счастливой случайности, кто-то заболел и не смог пойти на концерт.

Ансамбль состоял всего из четырех человек: один бас, два баритона и тенор. Еще одно чудо, которое подарила им Тамара. Только сейчас, отсюда, он мог по-настоящему оценить все, что она им показала.

Что-то древнее, строгое и печальное наплыло на Сергея, и он сидел тогда оцепеневший, боясь пошевелиться и вздохнуть. Гулкие своды церкви, уносящиеся куда-то ввысь, в пространство, в вечность: голоса певцов, тишина зала – разве он мог мечтать об этой нежданной награде? Как повезло им с Колькой, что они остались живы, что именно им выпал день, который запомнился на всю жизнь.

Господу Богу помолимся,

Древнюю быль возвестим,

Мне в Соловках ее сказывал

Инок, отец Питирим.

Воронин, красивый, высокий, пел, будто читал молитву. И было непривычно, страшно и хорошо одновременно – аж до мурашек по телу.

Песню про Кудеяра-атамана Сергей слышал давно, на патефоне у Марьи в исполнении Шаляпина.