Призвание России (сборник)

Воинственная натура Алексея Степановича сказалась очень рано. Семнадцати лет он пытался бежать из дому, чтобы принять участие в войне за освобождение Греции. Он купил засапожный нож, прихватил с собой небольшую сумму денег и тайком ушёл из дому. Его поймали за Серпуховской заставой и вернули домой. Состояние души юноши в момент этого воинственного порыва ярко обрисовано в первом стихотворении Хомякова «Послание к Веневитиновым», из которого приведу наиболее характерные места:

Итак, настал сей день победы, славы, мщенья:

Итак, свершилися мечты воображенья,

Предчувствия души, сны юности златой;

Желанья пылкие исполнены судьбой!

От Северных морей, покрытых вечно льдами,

До Средиземных волн, возлюбленных богами,

Тех мест, где небеса, лазурь морских зыбей,

Скалы, леса, поля, – всё мило для очей, —

Во всех уже странах давно цвели народы

Законов под щитом, под сению свободы.

<…>

Так я пойду, друзья, пойду в кровавый бой,

За счастие страны, по сердцу мне родной,

И, новый Леонид Эллады возрожденной,

Я буду жить в веках и памяти Вселенной.

Я гряну, как Перун! – Прелестный, сладкий сон!

Но никогда, увы, не совершится он!

И вы велите мне, как в светлы дни забавы,

Воспеть свирепу брань, деянья громкой славы?

Вотще: одной мечтой душа моя полна. <…>

О, если б глас Царя призвал нас в грозный бой!

О, если б он велел, чтоб русский меч стальной,

Спасатель слабых царств, надежда, страх вселенной,

Отмстил за горести Эллады угнетённой!

Тогда бы, грудью став средь доблестных бойцов,

За греков мщенье, честь и веру праотцов,

Я ожил бы ещё расцветшею душою

И, снова подружась с Каменою благою,

На лире сладостной, в объятиях друзей,

Я пел бы старину и битвы прежних дней.

Всё, что было романтического в природе Хомякова, всегда принимало форму стремления на войну. В восемнадцатилетнем возрасте отец определил Алексея Степановича в кирасирский полк под начальство графа Остен-Сакена, который оставил о нём воспоминания. «В физическом, нравственном и духовном воспитании, – говорит Остен-Сакен, – Хомяков был едва ли не единица.

Образование его было поразительно превосходно, и я во всю жизнь свою не встречал ничего подобного в юношеском возрасте. Какое возвышенное направление имела его поэзия! Он не увлекался направлением века в поэзии чувственной. У него всё нравственно, духовно, возвышенно. Ездил верхом отлично. Прыгал через препятствия в вышину человека. На эспадронах дрался превосходно.