За скипетр и корону

 – И король ласково протянул Медингу руку.

Мединг встал и почтительно поцеловал ее.

– Ваше Величество всегда позволяли мне, – заговорил снова Мединг, – высказывать во всех вопросах внешней и внутренней политики мое мнение прямо и откровенно. Это милостивое позволение крайне необходимо для выполнения трудной задачи, возложенной на меня Вашим Величеством. Я должен всеподданнейше просить вас и в этот, по моему мнению, в высшей степени серьезнейший момент, позволить мне прямо и откровенно высказать мое непоколебимое убеждение.

– Говорите, говорите, я вас слушаю с величайшим вниманием, – сказал король, откидываясь на спинку кресла и слегка подперев голову рукой.

– Вашему Величеству известно, – сказал Мединг, – что в настоящее время mot d’ordre[35 - Лозунг (фр.).] немецкой и почти всей европейской дипломатии – не верить в возможность войны между Пруссией и Австрией. Это отчасти напоминает страуса, прячущего голову, чтобы не видеть опасности.

– Вы, стало быть, верите в войну? – спросил король.

– Я вижу, Ваше Величество, что вопрос зашел слишком далеко и возврат уже немыслим. Помимо слухов, доходящих из Вены и Берлина, я убеждаюсь в неизбежности войны из положения, принятого официальной и официозной прессой Пруссии и Австрии.

– Она, говорят, высказывается в самом миролюбивом тоне, – вставил король.

– Именно поэтому-то я и думаю, что в обоих лагерях готовы на всякую крайность. Если б вопрос шел только об угрозах и имелся в виду лишь один дипломатический компромисс, то правительственные газеты метали бы громы и молнии.

Но меня тревожат именно эти мирные заявления. Каждый ищет лучшего casus belli[36 - Повод к войне (лат.).] и хочет свалить вину разрыва на своего соперника. Я убежден, что война будет объявлена в самом скором времени, если не совершится какое-нибудь чудо. Граф Платен, однако, не хочет этому верить.

– Страус! – сказал король.

Мединг улыбнулся и продолжал:

– Но для Вашего Величества и для Ганновера это положение дел опаснее, чем для кого бы то ни было.

Пруссия, доведенная до крайности, не остановится ни перед какими соображениями.

– Но ведь я уже сказал, что желаю оставаться нейтральным во что бы то ни стало?

– Это так, Ваше Величество, однако у нас нет никакого трактата. Граф Платен говорил князю Изенбургу в общих словах о намерениях Вашего Величества оставаться нейтральным, но, боясь возбудить толки во Франкфурте и Вене, не заключил никакого формального условия.