За скипетр и корону

Камердинер встал и, сняв с него пальто, отвечал на ломаном немецком языке, с сильным английским акцентом:

– У Его Величества тайный советник Лекс.

– Доложите обо мне.

Камердинер громко стукнул в дверь короля. Чистый, приятный голос Георга V отозвался: «Come in!»[33 - Войдите! (англ.)]

Камердинер вошел и через несколько минут вернулся.

– Король просит господина Мединга подождать минуту. – И он отворил дверь в приемную, куда и вошел господин Мединг, член правительственного совета и государственный секретарь.

Приемная была пуста, и вошедший сел на широкий диван.

Через пять минут дверь снова отворилась, и появился пожилой, немного сутуловатый человек, со снежно-белыми волосами и усами, в ганноверском генеральском мундире с золотыми аксельбантами. Это был генерал-адъютант Чиршниц, правая рука короля в военном деле. Мединг приподнялся со словами:

– С добрым утром, ваше превосходительство.

– Здравствуйте, здравствуйте! – отвечал генерал, кладя на стол большую сложенную карту.

– У короля тайный советник Лекс, и он, вероятно, пишет письма. Как долго это продолжится, неизвестно. Что же касается меня, то я не отниму у короля много времени.

Генерал плюхнулся в кресло и глубоко вздохнул.

– Знаете, любезный Мединг, сколько мне приходилось ждать в моей жизни? – И он вопросительно посмотрел на своего собеседника.

Мединг только пожал плечами в знак недоумения.

– Восемь лет, семь месяцев, три недели и четыре дня! – отчеканил громко генерал.

Мединг не мог удержаться от улыбки.

– Прекрасная школа терпения, ваше превосходительство.

– У меня есть книжечка, – продолжал генерал, и в тоне его звучали не то юмор, не то горечь, – в которую я вписывал каждый день, сколько времени мне приходилось проводить в приемной. До сегодняшнего дня итог составляет восемь лет, семь месяцев, три недели и четыре дня. Что вы на это скажете? Говорят, мне шестьдесят восемь лет, но это неправда – я прожил только пятьдесят девять лет пять месяцев одну неделю и три дня, остальное время я ждал.

И генерал с выражением покорности судьбе поудобнее устроился в кресле.

– Я должен признаться, – отвечал Мединг, – что мне подобная идея никогда еще не приходила в голову. Я предпочитал оставаться в неведении и без оглядки топить в Лете темные моменты, которые приходится проводить в этой salle des pas perdus[34 - Приемная (фр.).].