За скипетр и корону

– Сомневаюсь, – протянул граф. – Король Георг, насколько я его знаю, немец и вельф, но не австриец. И наконец, в нем живы традиции Семилетней войны.

– Совершенно справедливо, – заговорил теперь Мейзенбуг, – что ганноверский король не австриец в душе, но я все-таки думаю, что он нам предан, несмотря на сильные прусские влияния. Нужно сперва попробовать предложить что-нибудь, отвечающее его идеям, – король грезит о величии Генриха Льва – граф Ингельгейм проведал через доктора Клоппа, что король сильно интересуется историей своих несчастных предков.

– Доктор Клопп? Кто он? – спросил граф Менсдорф с легким нервным зевком.

– Бывший учитель, который в тысяча восемьсот сорок восьмом году сильно скомпрометировал себя как демократ и защитник конституции, но теперь обратился.

– В нашу веру? – спросил Менсдорф.

– Нет, но к нашим воззрениям и интересам. Он обнаруживает большое искусство в исторических изложениях, соответствующих нашим интересам, и приобрел этим некоторую известность, так что ему поручили издание энциклопедии «Лейбнициана».

– Так-так, – сказал, усмехаясь, граф. – Это уже по вашей части, любезный Мейзенбуг?

– Я весьма интересуюсь этим талантливым писателем, – отвечал спокойно тот, – и кроме того, ему в Ганновере сильно протежирует граф Ингельгейм.

– Ну, а что мы предложим королю Георгу? – спросил Менсдорф.

– По-моему, – сказал Мейзенбуг, – за ганноверский союз следует предложить прусскую Вестфалию и Гольштейн, при благоприятном исходе войны.

– Раздел медвежьей шкуры, обладатель которой еще ходит по лесу, – сказал Менсдорф. – Ну, составьте заодно и об этом записку, я покажу ее государю, хотя и сомневаюсь, чтобы ганноверский король стал подвергать свою страну такой опасности из-за таких перспектив.

– Мы должны дать ему средства встретить опасность лицом к лицу. У нас на севере есть бригада Калика, мы можем предоставить ее в его распоряжение и фельдмаршала Габленца в придачу.

– Наших лучших солдат, – вставил граф Менсдорф. – Впрочем, ведь он стоит на очень важном посту. Ну, а если король Георг ничего этого не примет?

– Тогда, – сказал Мейзенбуг, – обстоятельства заговорят сами за себя.