За скипетр и корону

Граф Риверо и Штилов со свидетелями и доктором сошлись на открытой росистой полянке.

Приготовления были скоро окончены.

Две перекрещенные шпаги обозначали место барьера. Пистолеты были заряжены, и оба противника отошли на десять шагов от барьера. Лейтенант Штилов был очень бледен. Лицо его носило следы бессонной ночи. Темные круги обрамляли глаза. Но, несмотря на то, оно было спокойно, почти весело.

Секундант его, однополчанин, подошел и подал пистолет.

– Еще есть время, – заметил он, – сказать слова извинения, и все будет кончено миром.

– Ты знаешь, что я всегда отвечаю за свои слова и поступки, – отвечал Штилов. – Отступить теперь значило бы уронить себя и прослыть трусом. Впрочем, не беспокойся, я ручаюсь, что из-за меня несчастья не будет.

Он взял пистолет. Секундант отошел.

Противники отсалютовали друг другу оружием.

Граф был свеж, бодр и без всякого следа волнения.

Ему принадлежали первый выстрел и право подойти к барьеру.

Он не сделал ни шагу, поднял пистолет, прицелился и выстрелил.

С головы лейтенанта Штилова слетело кепи – пуля коснулась его верхнего края.

Лейтенант поднял пистолет, прицелился, но слишком высоко, как заметили секунданты. Выстрел раздался, и пуля пролетела на два фута над головой противника.

– Граф, – сказал лейтенант со спокойной вежливостью, – долг чести и обычая исполнен, прошу вас извинить слова, высказанные мною вчера.

Граф быстро подошел, и из глаз его сверкнул луч живого удовольствия.

Он подал Штилову руку.

– Ни слова больше об этом, – сказал он задушевно.

– Однако, граф, я попросил бы у вас еще пару слов, и наедине.

Граф поклонился, и оба отошли в сторону.

– Граф, – начал лейтенант с легкой дрожью в голосе, – то, что я вам скажу, о чем я вас буду просить, может показаться вам странным. Тем не менее я надеюсь, что вы отнесетесь к моему вопросу именно так, как бы мне хотелось.

Граф внимательно посмотрел на него.

– Какие у вас отношения с этой дамой? – спросил Штилов. – Вы в праве вовсе мне не отвечать, но если ответите, то окажете мне большое одолжение, которого я никогда не забуду, – прибавил он с жаром.

Граф подумал с минуту, пристально глядя прямо в глаза молодому офицеру.