Перекати-моё-поле

– Несут, еще икону несут… разбойники и есть!

– Какие разбойники – погромщики! И по своей воле – и все мы такие. Теперь войну завершили, вот и валят…

– Эй, окаянные, пошто на могилы прете?! – это взбунтовались всего лишь две бабы.

Правда, уже через минуту и другие загудели. И только Наталья Николаевна и Вася Щипаный, нахохлившись, взирали исподлобья, аки вороны. Не думали они, что и могилы крушить станут. Ведь их единственный сын похоронен здесь, да и сами они надеялись именно здесь найти свое упокоение: чтобы рядышком и с обелиском со звездой и надписью – они были первыми…

– Айда, айда! – позвал Симка и побежал в сторону хранилища.

Мы следом. А там уже куча гнилой картошки, здесь же и ведро старое валяется: набросали в него гнилушек и бегом на место… Как только двое взялись за могильный крест, едва качнули – крест и подломился. Бабы ахнули, а Симка распорядился:

– Бомби их, парнишки! – И запустил свою «гранату».

– Э! – крикнул он. – Перестань кидать, сейчас пинка дам!

– Дашь! Накось вот, выкуси! – И полетели гнилушки.

И чья-то «граната» пришлась по затылку одному из погромщиков. Бабы засмеялись. А пострадавший с руганью погнался за нами. Мы в рассыпную, и только Витя как стоял, так и остался стоять. И парень поддал ему ногой под зад. И в то же время его самого за шиворот поймал Иван Петров.

Подошел председатель:

– Ты что, Иван, самоуправством занимаешься?!

– Да это не я, а вы самоуправствуете. Почто разрешили могилы трогать? Хоть бы на Правлении решил…

С одной стороны сгрудились комсомольцы-погромщики, с другой понадвинулись бабы.

– А чего решать? – председатель закурил папиросу.

И Иван Петров смешался – с законами-то он не в ладу. Но тут – поистине вдруг! – подступила Наталья Николаевна. Губы ее дрожали, казалось, перед слезами.

– А вам, Семен Семенович, еще должны были сказать в районе, что перед ликвидацией кладбища необходимо предложить людям сделать перезахоронения – кто желает.