Иметь и не потерять

Потом еще и радоваться будешь…

Не ответил я ей ничего – и к карте. Отыскал эти точки и, почти не колеблясь, выбрал Нарт. Во-первых, он находится на железной дороге, идущей через северный Урал в европейскую Россию: катись себе хоть в Москву, хоть в Ленинград, хоть домой – в Приреченск, или еще ближе – на малую родину, а это немаловажно. Во-вторых, некой романтикой на меня повеяло: Нарт, Салехард, Ямал…

По тундре, по железной дороге,

Где мчится скорый Воркута – Ленинград.

Мы бежали с тобою голубою тайгою.

В тундре нас не догонит пистолетный заряд…

Наплыла вдруг слышанная где-то «блатная» песня. И как скатилось что-то с меня, отпустило опахнутую холодком душу. «А, в конце концов, будь, что будет! – подумалось с лихой отрешенностью. – Переживу!» И тут в кабинет вошла женщина лет сорока, высокая, приятной наружности. Начальница поприветствовала ее с улыбкой, спросила о чем-то, и говорит мне:

– Не поедешь ты ни в какой Нарт, вот Антонина Павловна Семакова – главный технолог из двенадцатой колонии – приехала в командировку.

Тогда шибко не церемонились с молодыми специалистами, а тем более в такой структуре, в какую я попал. Не больно упрешься. Да и сразу лезть на рожон нерезонно – можно всю жизнь себе подпортить. И поехали мы с Антониной Павловной на вокзал. А тогда поезда ходили редко, невозможно было достать билет с лету – пришлось ехать зайцем, в тамбуре, по договоренности с проводником.

Так и трясся я часов десять в тамбуре, с редким отдыхом на чьем-нибудь месте в вагоне, освобождавшемся на короткое время. Тряска, стук колес, напористый воздух, пробивавшийся через какие-то щели – даже думать устойчиво не удавалось – мысли перескакивали с одного на другое, то улетая в Приреченск, то возвращаясь в реальность.

А шел тогда тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год.

* * *

Около часа ждали рейсового автобуса, ходившего от железнодорожного вокзала, расположенного за городом, в город. Ни буфета мало-мальского, ни какого-либо киоска. Уныло и грязно, и мы с Антониной Павловной прогуливались по небольшой площади перед вокзалом, загороженной от остального мира хвойным лесом. Она расспрашивала меня о жизни, я – отвечал.