Кащеева цепь

Вот бы теперь их расспросить! И так случилось, что путь Калакутского из гимназии домой как раз был через городской сад, мимо этой лавочки. Алпатов задержал его и прямо спросил про это.

– Можно, – сказал Калакутский, – только тебе первый раз надо выпить для храбрости.

– Ну, что же, давай напьемся.

– Приходи ко мне в сумерки.

Началось ожидание вечера, страх не выдержать и осрамиться борол его. «Ничего. – борол он свой страх, – когда напьюсь, страшно не будет». И всю надежду возложил на водку.

С тех пор еще, как он бежал в Азию и напился с Кумом, не пил он ни разу, но воспоминание о действии водки было связано с большой белой теплой подушкой и крепким сном. Хорошее воспоминание! Водка может совершать чудеса.

Как только смерклось и стали зажигать фонари, он явился к Калакутскому.

– Ну, пойдем?

– Куда пойдем? – спросил Калакутский.

Алпатов покраснел, стыдясь напомнить. А Калакутский был такой: у него всегда в одно ухо вскочит, в другое выскочит, и что-нибудь делать с ним можно только в тот самый момент, когда в одно ухо вскочило, а из другого еще не выскочило.

– А! – вспомнил он вдруг. – Водки не купил, нельзя было, у нас сегодня гости.

– И не пойдем?

– Нет, отчего же, пойдем, – там выпьем, у них есть. У меня там есть приятельница Настя, она тебя живо обработает. Ты не думай, что это из корысти, – они нас, мальчиков, очень любят, только надо теперь же идти, до их гостей, и прямо к ним в комнаты. Неужели ты никогда не пробовал?

– Нет, я думал – нам это нельзя.

– Во-от! А я, брат, с десяти лет начал. Как же это ты вздумал?

– Да так, вижу, нет ничего – и вздумал.

– Как нет ничего?

– Учителя – обманщики, сами не верят, а нас учат.

– Неужели это ты только теперь узнал? А я с десяти лет понимал. Ты знаешь, Заяц-то наш к моей Анютке ходит, она мне все рассказывает, хохочет. Он страшный трус и тоже нашим путем ходит: заборами, пустырями, в одном месте даже в подворотню надо пролезть, ну, она и заливается.

Ты представляешь себе, как Заяц подлезает в подворотню? А ты думал – они боги. Я тебя Насте поручу, она мальчиков любит. Понравишься, так еще подарит тебе что-нибудь. Ну, пойдем.

«Вся надежда на водку!» – холодея от страха, думал Алпатов.

Шли сначала по улице, Алпатов спросил:

– А Козел тоже ходит?

– Нет, у Козла по-другому: он сам с собой.

– Как же это? Калакутский расхохотался.