Кащеева цепь

Зато у Андерсена есть другая картинка: на ней лицо с такой же улыбкой, как у Марьи Моревны, и, как у ней, брови раскинуты птичьими крыльями.

– Знаю теперь, знаю, – говорит Курымушка.

– Что ты знаешь?

– Красавица, это значит – ты на картинке.

– Ну, и я хочу что-то сказать… хорошее.

– Я – гадкий.

– Почему ты это знаешь?

– Я видел себя в зеркале: я – Курымушка.

– А не смотрись в зеркало. Хуже всего, когда мальчик смотрится в зеркало.

Из Андерсена она читает ему, как гадкий утенок все смотрелся в воду и узнавал все плохое, а когда лебеди пролетали, то взяли с собой.

– Ты лебедь?

– А ты – лебеденок. Я унесу тебя далеко.

– Где живут голубые бобры?

– Там все голубое.

Печь камер-юнкера

Бывает летом, – накроют стол на балконе, и так хорошо бы тут, в тени, под навесом, чаю попить, но выходит мать, осматривает: ей видно, как на своих полях крестьяне уже работают, а на дворе работники только что запрягают.

– Что-то я заспалась сегодня, – говорит она, – мужики уж на работе.

Она всегда про себя говорит сам.

– Сам встал до свету, – ворчит она, – кажется, после обеда имеешь право на отдых, а они и пальцем не шевельнут, пока не выйдешь сам.

Далеко видно с балкона в поля, из полей тоже виден далеко самовар на белой скатерти в тени, под навесом балкона.

– Нельзя, – говорит мать, – там работают, а мы будем за чаем рассиживаться. Переносите все в комнату, живо.

– Мама, – просит Курымушка, – зачем в комнату? Мы же не будем работать, все равно будем чай пить.

Стыдливо бормочет мать:

– Мало ли что!

И пьет в комнате чай, в жаре и с мухами.

«Она боится мужиков, – думает Курымушка, – так же, как мы боялись раньше гостей, мы от гостей в сад бегали, она от мужиков в дом. А чего их бояться?»

Всегда смело ко всем мужикам подходит Курымушка; только один Иван недобрый, у него есть тайна, и, должно быть, большая и страшная. Нанялся Иван в конюхи уж осенью, и сразу от него на дворе все стало не так.

– Вот конюх так конюх, – говорит мать, – и лошади чисты, и кормушки все починены, он и конюх, и плотник, и бредень починит рыбу поймать, и за собаками ходит, таких еще у меня не было!

Только одно плохо, – на него кричать нельзя. Мать попробовала как-то свое начать:

– Что тебе говорят, Иван! Раз я тебе сказала, ты должен исполнить немедленно: вчера я тебе приказала починить колодезь.