Избранное. Том I

В конце восьмидесятых Георгий Ираклиевич, как многие чуткие и прозорливые люди, ощущал близость неминуемого краха Советского Союза как империи – надеялся на падение коммунистической диктатуры и в то же время страшился, что его могут сопровождать кровавые катаклизмы. Тогда он часто вспоминал Волошина – особенно стихи из «Усобицы». А 19–20 декабря 1989 г. написал, возможно, лучшее свое стихотворение:

Вернись, вернись, – лепечет и хлопочет

Крылатая вещунья, ангел злой —

В тот город, где терпенье камень точит

И ночь рекой течёт по мостовой.

Где первый снег сверкает в чёрных дырах,

Луна летит под флагом нищеты

И глохнут в однокомнатных квартирах

Поэзии невзрачные цветы.

Вернись, вернись, – она зовёт и плачет, —

В тот город, где у неба цвет знамён.

Где восковое стёклышко маячит

На улицах кривых. И нищий клён

Протягивает ветви к подворотне,

И снится постовым последний царь,

В подъездах черни дышится вольготней,

И вновь аристократов ждёт фонарь.

Да, я вернусь. Ты можешь быть спокойна.

И без твоей лукавой болтовни

Все эти церкви, тюрьмы, лица, войны,

Мой дом, мой век, все эти злые дни,

Людская зависть, Солнце, Божья милость,

Свобода, рабство, смерть, окно с огнём —

Всё это навсегда соединилось

В моей крови – и в городе моём.

Да, я вернусь. Ещё холодный ветер

Не вырвал с корнем дерево моё.

Но над Москвой-рекою на рассвете

Забвенья не приносит забытьё.

Цветёт могил таинственная местность —

От мёртвых не избавиться живым…

И сердце выбирает неизвестность,

Во тьме которой рухнет Третий Рим.

Есть затертое выражение: «достойно войти в самую строгую по отбору антологию поэзии». В данном случае так оно и есть – достойно.

Позже автор исправил последний стих, желая привести его в соответствие с изменившимися реалиями: «Тот тёмный мир, где рухнул Третий Рим», – и проставил дату «1991». Не берусь оспаривать авторскую волю, но и не могу принять замену, на мой взгляд, ослабившую стихотворение в поэтическом отношении и немного исказившую в историческом.

Его сила – в том числе в удивительно точном отражении и сильном поэтическом переживании конкретного исторического момента, причем момента переломного или, как тогда говорили, судьбоносного. Рискую судить об этом как один из первых слушателей и читателей. Прошла четверть века, а я до сих пор не знаю лучшего стихотворения о том времени.