Воспоминания рыжего барда

Кион направился в сторону площади, а затем, побродив немного перед лавками с едой и купив какой-то особенно огромный бутерброд у одного из торгашей, вернулся в дом Эльвиры, поглощая еду на ходу. И только он зашел в комнату, которую хозяйка борделя временно выделила ему, как его тут же снова захватила паника. Где ему взять печать знатного господина? Как она вообще должна выглядеть? Все, что Кион знал, так это только то, что у каждого аристократа она была своя, а значит, витиеватый рисунок тоже у каждого свой и, в свою очередь, стражники и рыцари короля обучались этой премудрости и знали наизусть, кому из знати принадлежит тот или иной узор печати.

Бард обессиленно рухнул на койку, не снимая даже плаща или шляпы. Наверху, на первом этаже борделя послышалась музыка, а значит, сюда уже начали стекаться гости. Скоро в зале станет совсем шумно, а потом этот шум превратится в более эротический, когда девочки Эльвиры начнут водить клиентов в свои комнаты.

Бард приподнялся с кровати и все же стащил с себя плащ, сапоги и шляпу, бросив их у комода, а сам сел обратно на койку и с досадой закусил губу. На кой черт он вообще представился слугой господина? Где ему теперь брать эту печать, да еще такую, какой нет ни у кого из аристократов? Если Кион на некоторое время позаимствует чью-то печать, чтобы поставить ее на свое подтверждение от господина, а потом вернет ее без всякого шума, стражники в замке все равно поймут, что печать на его бумагах стоит не та и Киону от этого будет только хуже.

Кион почесал в затылке. Может, стоит найти себе другую знатную леди, а о принцессе забыть? Передать ей в замок письмо с каким-нибудь уличным мальчишкой, мол, Даниэлю пришлось срочно уехать, потому что его господин заспешил домой. В воспоминаниях рыжего барда всплыло прекрасное ожерелье со звездой и мысли о неприбытии в замок улетучились сами собой.

Рыжий бард спиной рухнул на кровать и закрыл глаза, внезапно ощутив усталость после поддержания нелепого образа весь день. Сейчас ему нужно отдохнуть и поспать, а волноваться о печати и ожерелье он будет уже завтра. Кион даже сам не заметил, как быстро провалился в глубокий сон.