Поправка Джексона

«Я где-то читала, что диета очищает не только желудок, но и душу. Так что тебе, Васюха, с твоей зачерненной душой придется как следует поголодать», – безжалостно заявила Броня мужу. Так что триста долларов, а если надо, то и побольше, они на лапу дать могли бы. Если, конечно, квартира того стоит. Броня никогда не отличалась практичностью, и когда ей что-то очень нравилось, то цена ее не останавливала, даже если приходилось одалживать до получки. Но с отъездом из Союза привычки Брони и ее отношение к жизни сильно изменились.

И эта новая Броня самой себе нравилась намного больше.

* * *

Ида, к которой Броня ехала в Америку, никогда не была ее близкой подругой. Просто соседка по коммуналке и товарищ по несчастью: Ида уже была старой девой, а Броня, которая была ненамного ее младше, в старые девы готовилась. Но вдруг жизнь подарила ей Васю. Они вскоре поженились, и Броня переехала к мужу. Но с Идой она продолжала поддерживать отношения и, когда навещала маму, всегда забегала посплетничать. О своем замужестве Броня много не говорила, не хотела выглядеть хвастуньей перед невезучей приятельницей.

Иду никогда нельзя было назвать красавицей, скорее наоборот. Она была очень некрасива: худая, угловатая, с тонюсенькими ножками и впалой грудью, лицо с базедовыми глазами, между которыми затерялся малюсенький крючочек носа. Образ завершала копна жестких неуправляемых волос. Ида трезво относилась к своей внешности и смерилась с перспективой оставаться старой девой. Но однажды, в очередной свой приход, Броня застала сияющую от счастья Иду.

– Бронечка, милая, я влюбилась! – воскликнула Ида и, схватив Броню за руки, закружилась с ней по коридору.

– Хватит, хватит, – запыхавшись, просила Броня, в силу своего нестандартного веса не признающая кружений, беготни и разных прыжков. – Кто такой? Почему не знаю? – успокоившись, притворно суровым голосом спросила Броня.

– Зовут его Сеня. Я с ним в сберкассе познакомилась. Он принес перевод. Он такой замечательный, такой симпатичный. И между прочим, он писатель, – с гордостью добавила Ида.

– Что написал?

– Он что-то назвал, но я не помню. Что-то научно-фантастическое. Но главное, он изобрел какую-то гениальную теорию. Она такая универсальная, что в обычной жизни ее можно будет применять абсолютно для всего. Представляешь? Можно будет по-новому выращивать картошку и показывать телепередачи.

– Послушай, Ида. А ты не думаешь, что он драпанул из дурки?

– Да ты что! Он абсолютно нормальный и очень умный.