Четыре

Женщине не надо философствовать, достаточно молча и задумчиво смотреть в окно, чтобы сам Луций Анней Сенека сначала восхищенно замолчал, а затем присоединился к этому прекрасному безмолвию. И вдруг Аглая будто прочитала мои мысли.

– А ведь жизнь априори должна быть счастливой и немного грустной, как эта осень, – сказала она, – и не надо быть никаким философом, чтобы понимать это. И любящим надо умирать вместе…

А ведь я только-только подумал, что супруга Сенеки Паулина приняла смерть добровольно вместе с ним, как он ее ни отговаривал.

Но вспомнил я и о другом.

– Тогда, когда я думал и верил, что есть любовь всей моей жизни, моя возлюбленная, а потом моя жена… мы думали, мы говорили синхронно. Настолько, что сначала смеялись, остановившись на полуслове, а потом просто молча улыбались друг другу. Это было самое счастливое время в моей жизни.

Аглая посмотрела на меня совсем другими глазами. Она точно знала, о каком чувстве, о каком едва уловимом переживании я говорю.

Некоторые женщины умеют смотреть на своих возлюбленных с восхищением, как дочери смотрят на достойного отца, другие – с заботой, так мать смотрит на сына, и очень немногие умеют смотреть с глубинным пониманием и приятием. Я сразу понял, что Аглая умеет смотреть именно так.

– В этом смысле я никогда не была счастливой, – поделилась она. – Пришлось научиться видеть огромное счастье в повседневных мелочах…

– В том, что утром встало солнце или вдруг пошел дождь, – подхватил я, – в том, что в дуновении ветра появился запах весны…

– В том, что сегодня не стало хуже, чем вчера, кроме одного…

– Что еще один день ушел…

Мы замолчали, пораженные тем, что выговаривали одну и ту же мысль, которую можно было длить и длить.

Не синхронно, но уместно дополняя друг друга. Так говорят люди, которые знают горький и гордый вкус одиночества.

Погода за витриной кафе переменилась так же резко, как полчаса назад. Выглянуло солнце, и пушистый снег на асфальте и жухлой траве стал выглядеть удивленно.

Резко континентальный климат, хотя сейчас он, наверное, везде такой.

– Вы знаете, нам с вами придется принять решение: мы сейчас расстанемся, чтобы больше никогда не увидеться, или?.. – Она задала вопрос, который задала сменившаяся погода, который и в моей голове лежал на поверхности.

– Или, – твердо ответил я.

– Мы оба можем пожалеть об этом. – Это было больше похоже на интригу, чем на предупреждение.