Четыре

Отец Димитрий на какое-то время потерял дар речи, потом глубоко вдохнул и выдохнул со словами, как будто ему сейчас сделали большое одолжение:

– Ты? Ко мне?

– А как? К кому мне еще идти? В лесу только деревья, в реке – вода. В небо и так каждый день исповедуюсь. Без таинства как?

– А я думал – литургию вместе отслужим, – совсем потеплел отец Димитрий и даже погладил до сих пор пахнущей ружейным маслом ладонью свою курчавую бородку.

– Так и отслужим, если позовешь.

– Родные, – обратился к ждавшим его по частным делам прихожанкам священник, – простите, на сегодня отложим всё.

Видите, брат пришел. А на вечернюю службу приходите. Слышали?.. Иоанникий со мной служить будет.

Молва о том, что отшельник объявился в храме, да еще и будет служить с батюшкой, мгновенно облетела поселок, и на вечернюю службу собрались любопытства ради даже те, кто до этого заходил в церковь только за святой водой или куличи освятить. То есть за обычаем, а не для разговора с Богом. А служба получилась на диво проникновенная.

Многие узнали, что навечерие Благовещения Пресвятой Богородицы – это день Захария Постника. И в этот вечер отец Димитрий вовсе не командирским голосом и без упрека в нем читал проповедь, а потом вдруг повернулся к своему гостю и сказал:

– Слово предоставляется отцу Иоанникию.

Стоявший с тихой молитвой в уме и сердце Иоанникий вздрогнул от неожиданности, окинул взглядом смотрящих на него и с любовью, и с любопытством сельчан, но перечить не решился.

Сделал шаг, встал рядом с отцом Димитрием:

В чужбине свято наблюдаю

Родной обычай старины:

На волю птичку выпускаю

При светлом празднике весны.

Я стал доступен утешенью;

За что на Бога мне роптать,

Когда хоть одному творенью

Я мог свободу даровать!

И вдруг он достал из-за пазухи пичугу, отпустил ее, и она, чирикнув под куполом, пулей унеслась в раскрытые весне врата.

Прихожане хотели было аплодировать, но отец Димитрий остановил их одним только взглядом.

– Чего это? – тихо спросил он отшельника.

– Пушкин. Александр Сергеевич Пушкин, – пояснил Иоанникий, но потом сообразил, что спрашивают его не про стихотворение «Птичка», а про ту, что улетела. – А, пичуга, зимой чуть не замерзла, подобрал в лесу, а сегодня самый лучший день отпускать на волю…

И снова хотел народ в ладоши хлопать, но не решился. А Иоанникий поклонился всем в пояс и поблагодарил:

– Храни вас Бог, люди добрые.