Четыре

– Благодарю вас за замечание, дорогая сестра, – стальным, как погода, голосом начала она, – но вы не подскажете: если срочно надо к Богу, надо обязательно сбегать переодеться? Вы думаете, для Него важно в чем, а не с чем? А вы не думали, что человеку, может, и надеть, кроме этого, нечего?

Хорошо, что Настя молчала. Похоже, ей было интересно, как будет дальше выкручиваться ее непутевая мамочка.

Монашка растерялась, но пробурчала:

– По вам не скажешь, что вам нечего больше надеть…

И Аглая поставила победную точку:

– А по вам не скажешь, что ваши мысли целиком заняты служением Всевышнему и не-осуждением ближних.

Я бы даже кашлянул от такого, в сущности, правильного понимания, пусть и идущего вразрез с некоторыми этическими нормами. Сестра уткнулась взглядом в ворох разноцветных листьев под метлой и тихо сказала:

– Простите…

– И вы меня, грешную, простите, – размякла Аглая. Сталь в голосе расплавилась, и она снова приняла верное решение: – Так, доча, с папочкой идите, за меня, грешную, тоже помолитесь.

Икона Анастасии Узорешительницы в левом приделе. Я уже всё узнала. Я тут пока… На улице помолюсь. А то действительно в джинсах как-то не с руки… – Она бросила скептический взгляд на свои стройные ноги: – Или – не с ноги…

В храме Настенька была тихой, но сразу пошла к образу Спасителя. Она что-то шептала, а когда я тихонько подошел, то услышал лишь «папа Сережа» и «мама Аглая». И не стал мешать детской молитве. Нужно было еще заказать сорокоуст о здравии Анастасии.

А то и неусыпаемую псалтирь, которую читали круглые сутки в обители сёстры. Настя нашла меня у иконы целителя Пантелеимона. Я тихонько указал ей на небольшой образ Анастасии Узорешительницы, на что она шепнула:

– Я всё сказала Отцу Небесному, что надо – Он ей сам скажет…

И в этих словах было столько детской непосредственности и веры, что я сразу понял: Он ей скажет. И вспомнил эпизод из Евангелия, где Иисус говорит ученикам не запрещать детям приходить к Нему: Ибо их есть Царствие Небесное.

Именно этой непосредственности…

– Больных должны причащать без поста, – вернула меня на землю Настя, и мы пошли спросить об этом у дежурной сестры в церковной лавке.

* * *

Вечером приехал на пыльном уазике «Патриот» Василий Абдурахманович. С ним приехал и встревоженный, взъерошенный Витя. Пока они с Настей обнимались и делились новостями, как брат с сестрой, директор детдома излагал нам суровую и подлую действительность.