Четыре

 – Скоро все забудут реальное значение слова «спутник», которое я знаю с 1957 года! Но… простите, я отвлеклась, вам надо перестать баловать вашу девочку и отучить ее подсматривать за другими.

– Гертруда Ивановна, Настя ни за кем не подсматривает…

– Да? А откуда она знает, что я ругаюсь с невесткой и настраиваю против нее единственного сына?

– Вы же не делаете этого прилюдно? – резонно спросил я.

– Нет, конечно… – тут же согласилась Гертруда Ивановна и одновременно озадачилась: – Значит, не подглядывает, не подслушивает?.

Надо было как-то срочно разруливать эту ситуацию, и я пошел ва-банк.

– Гертруда Ивановна, могу я вам доверить семейную тайну?

– Я – могила!.. – сказала она это таким убедительным тоном, что я буквально увидел на ее месте прямоугольную яму двухметровой глубины.

– Вот если бы у вас был смертельно болен ваш сын?

– Боря?! – вскинулась она и торопливо зашептала: – Свят, свят, свят… – и только что не перекрестилась. – Настя тяжело больна? – догадалась она.

Мне оставалось только кивнуть, приложив палец к губам. Она сделала шаг ко мне и даже приобняла.

– Простите меня, старую дуру. Меня ведь почему назвали Гертрудой…

И тут я поразил ее своим прозрением:

– Ваш отец любил Германа Гессе и назвал вас в честь его романа «Гертруда»…

Моя собеседница остолбенела. Набрала воздуху побольше, чтобы высказать свое восхищение:

– Я видела, что вы умный человек, но вы очень умный человек.

– Сам себя боюсь, – отшутился я.

– Ага, а я, как глупая героиня романа, часто не замечаю в жизни главного.

– Это вы простите меня… за Настю…

– Да что вы?! Экая ерунда! Она же права! – вдруг призналась Гертруда Ивановна. – Но эта Галина всё равно дура и недостойна моего сына.

– Главное, чтобы они родили вам достойных внуков…

– Ой, и не говорите, – расцвела Гертруда Ивановна и шепотом добавила: – Мне самой не терпится потискать маленьких Борисычей.

Я едва сдержал смех.

Вернувшись в квартиру Аглаи, я застал последний акт нашей пьесы.

Гертруда Ивановна принесла испеченных собственными руками пирожков с капустой, которые научила ее печь соседка снизу Варвара Петровна, умершая месяц назад от ковида, а также и финиковое варенье, о котором я узнал впервые в жизни. И все трое сидели за чаем на кухне.